Читать эротические истории, смотреть порно


Feb
02

Анаит

| просмотров: 2 673

Был у меня четыре года назад такой случай. Я отдыхала летом в августе в пригороде Сочи, ну где-то ближе к Адлеру. Жила в тот раз на квартире в частном доме у армянина по имени Тигран. И вот как-то вечером пошла помыться в душе. Душевая кабинка там была оборудована рядом с кабинкой туалетной, сделаны они были дёшево, и естественно, шумоизоляция была почти никакая. (Собственно поэтому я сама стеснялась ссать в туалете, когда в душе кто-то был, и поэтому старалась иной раз не заходить в туалет, проверяла ручку душа, как будто намеревалась туда, и если что разворачивалась.) Ведь всё, что происходило в соседней кабинке, было хорошо слышно. Надо ещё сказать, что гуляя днём на юге как-то по особенному это чувствуется, когда вокруг жара, мучает жажда, хочется пить, но в то же время твой мочевой пузырь наполняет избыток жидкости.

Так вот, когда я мылась этим вечером и уже заканчивала, туда в туалет кто-то зашёл, причём по шороху снимаемых одежд я поняла, что это наверняка женщина. И действительно, вскоре послышался шум бьющей в фаянс женской струи. Напор был довольно сильный. У меня он тоже такой же сильный, шумный, но быстро иссякает. Однако каково было мое удивление, когда шум не ослаб даже спустя секунд двадцать! (как это было бы у меня). Я приложила ухо к стене, чтобы лучше слышать происходящее. Каково же было моё удивление, когда мочеиспускание продолжалось ещё примерно полминуты! Я обалдела, выключила воду, наспех вытерлась, накинула один лишь халат и вышла из кабинки — как будто закончила мыться. Мне было ужасно любопытно увидеть женщину, обладающую таким большим мочевым пузырём!

Вскоре из туалета вышла девушка, молодая, может чуть старше меня, лет 25-29 примерно. Высокая, худенькая, стройная, с шатеновыми завитыми волосами. Она неспешно пошла к дому и поднялась по лестнице на 2 этаж, заметив мой любопытный взгляд. Пока она шла, она слегка сутулилась и сгибалась, как будто у неё болел низ живота. Получается, что она специально сидела дома и терпела. Видимо, это доставляло ей удовольствие.

Позже я с ней познакомилась. Она оказалась очень доброй и милой, жалко только, что скоро мне пришлось уехать, так как отпуск заканчивался. А к ней уже через пару дней за моим отъездом приезжал её муж, который был пьяница, крикун и дебошир, и его специально спровадили на лето на заработки в другое место, чтобы не мешал держать отдыхающих. Анаит было скучно, она занималась кроссвордами, и в том числе игрой в хочу пи-пи.

Зачем лишний раз выходить во двор и маячить там беззащитной девушке? Когда я стала разузнавать, она мне призналась мне кое в чём. Единственно, что в тот вечер она вернулась с долгой прогулки, и, зайдя во двор, сразу пошла в туалет. Она даже и не знала, что я в душе, так как воду я уже выключила и вытиралась. Итак, мне захотелось познакомиться с такой девушкой поближе, и попробовать поиграть с ней в игру — кто дольше сможет терпеть, и какой в итоге объем мочи сможет удержать 🙂

(((Итак, я вообразила, что Анаит имела невероятно большой мочевой пузырь, и удержание мочи не доставляло ей дискомфорта, наоборот — она любила это ощущение. Я попыталась повторить её опыт с прогулкой, и у меня происходило это так: я не ходила в туалет с обеда и притрагивалась вечером рукой к своему твёрдому, как камень, выпирающему мочевому пузырю. При этом я поначалу вздрагивала, как будто сквозь моё тело проходил электрический разряд.

Затем я медленно раздевалась у себя в комнате и продолжала гладить свой выпирающий тугой мочевой пузырь. Меня тогда пронизывало очень сильное и приятное возбуждение. Дома действие обычно заканчивалось в душе или туалете, я снимала трусы, широко расставляла ноги и садилась на корточки пописать. И всё заливало шипящим потоком ещё тёплой серебристой мочи. Помнится, однажды я была настолько возбуждена, что кончила при этом, затем смывная вода смешивалась с мочой и смывала всю пену и брызги.))

Анаит часто мылась два раза в день, утром и вечером, и казалось в туалет ходила не чаще. Действительно, спуститься и подняться занимало 5 минут, зачем тратить 30-40 минут вдень? Мы несколько раз ходили с ней на пляж, и на обратном пути я ей несколько раз жаловалась ей на то, что нельзя, как у меня дома, забежать спрятаться где-то в кусты. Анаит объяснила, почему её это не волнует, она натренирована с детства. Разговоры о детстве сделали Анаит более откровенной. Уже 2 месяца она жила сама по себе, и я была для неё поводом для доверия.

Когда мы проходили мимо продажи арбузов, она рассказала, что в детстве, когда они ели арбузы, они были такие большие, что она потом бегала в туалет, как за 2-3 дня в сумме. Я спросила, а как сейчас? Анаит сконфуженно ответила, что они давно не покупали и не ели арбузов. Я задумалась. И вот один из вечеров, как я решила заранее, мы должны были поиграть с Анаит в удержание мочи после арбуза. Мы, как я задумала ещё раньше, должны были проверить, как одна в сравнении с другой будем наполнить свои мочевые пузыри и терпеть до тех пор, пока это будет возможно. Нет, я не сомневалась, что проиграю. Просто было интересно на своём опыте оценить способность этой уникальной (а, может, и неуникальной для восточных и южных девушек) подруги удерживать мочу и более наглядно представить силу и объём её мочевого пузыря, которого так не хватало пока мне.

Я заказала на рынке огромный арбуз килограмм на 10, мы привезли его на тележке, разрезали и съели большую часть. Мой желудок был настолько полон, что чуть не разрывался. Примерно то же самое ощущала Анаит. Примерно через час вся эта жидкость должна будет переместиться в наши мочевые. Вот интересно, что тогда будет, кто кого и насколько.

После этого мы спустились к морю — позагорать и покупаться. Пробыли там около 40 минут, после чего мой мочевой пузырь стал всё чаще и всё настойчивее напоминать, сколько я съела арбуза. Прошло ещё 10 минут, и я стала думать только о своём мочевом пузыре. Анаит же, что удивительно, вела себя совершенно спокойно и естественно — наблюдала за происходящим, про что-то говорила и смеялась. Мой же мочевой болел так сильно, что я даже не улавливала её речи. Когда прошёл примерно час, мы стали потихоньку собираться домой. По пути домой мы ещё зашли в магазинчик за продуктами, а заодно купили ещё двухлитровую бутылку газировки и попили её, но вдвоём выпили из неё только половину.

И после этого двинулись по направлению к дому, дорога к которому шла очень круто вверх. Вроде ничего не происходит, я выпила только что пол-литра воды поверх арбуза, и вот она прямо сейчас идёт туда же, в мой бедный мочевой пузырь. И у Анаит наверное тоже. По крайней мене мне ужасно хочется писать! Когда мы уже подходили к дому, мой мочевой болел ужасно и нестерпимо, и я думала только о том, как бы поскорее освободить его. Анаит шла слегка согнувшись (видимо, как и тогда), как будто у неё болел низ живота, но особых признаков беспокойства не проявляла. Я нежно прикоснулась к своему животу и погладила его сквозь майку. Животик у меня был уже твёрдый и упругий, но всё же не каменно-твёрдый. Значит, для Анаит такое же состояние было нормальным.

Но вот мы пришли домой, и я решила ускорить процесс, то есть наесться остатками арбуза до отвала, и мы съедали по дольке каждые несколько минут. И вновь наши желудки наполнились жидкостью почти до разрыва, которая затем стала перерабатываться почками. Прошло ещё минут десять, и боль в моём мочевом пузыре стала режущей. Анаит же терпела легко и даже делала какие-то мелкие домашние дела. Прошло ещё десять минут, и мой мочевой стал ощущать каждый мой шаг, каждое движение. Казалось, что он вырос настолько, что распирал во мне все внутренности, что пришлось расстегнуть весь пояс, а при ходьбе колебался вверх-вниз, что-то больно натягивая внутри..

Анаит же на мой вопрос — насколько сильно она хочет в туалет, ответила, что её пузырь даёт постоянные позывы, но пака она может терпеть довольно легко. Тут ей самой стало интересно посоревноваться с девушкой с севера, несмотря на всю необычность и неприличность происходящего.

Прошло ещё десять минут, и наверное, по мне стало очень заметно что я очень сильно хочу в туалет. Я ходила полусогнутая, очень осторожно ступая. И тогда Анаит, на моё удивление, предложила мне пописать и избавиться от страданий, при этом сама она от мочеиспускания воздержится. «Тогда ты сможешь насладиться восхищением над тем, как дальше буду терпеть я», — сказала она. Естественно, я согласилась. «А ничего, что мы будем сейчас себя так демонстрировать?» — спросила я. «Ничего, нам же надо сравнить себя», — с предвкушением своих способностей ответила Анаит. Да, Анаит была восхитительная армянская девушка. Я добавила: «Тогда надо как-нибудь замерить, чтобы оценить. А как мы замерим?». Мы посмущались, но договорились, чтобы я пописала в какую-то закрывающуюся банку. Я осталась в комнате, но спряталась за штору, набралось всего где-то 600 миллилитров. Анаит вздрогнула от журчания, но призналась, что раньше сама писала в такую же банку, чтобы не спускаться дождливой ночью в туалет.

Прошло ещё примерно полчаса, пока Анаит доела оставшиеся дольки арбуза и запила остатками воды из бутылки. И только после этого она стала проявлять признаки беспокойства. «Давай, может быть, посмотрим телевизор, мне надо как-то отвлечься, потому что мой мочевой пузырь наконец-то очень сильно просится в туалет» — нежно сказала она. И мы сели рядом и включили ящик. Надо сказать, что именно благодаря телевизору мы так тесно познакомились, так как в моей комнатушечке телевизора не было.

Кажется, там шло «Поле чудес».. Я уже давно не смотрела эту передачу. Я разрезала пиццу и попросила Анаит есть со мной по куску, запивая водой, просто мне хотелось, чтобы её большой пузырь наполнился как можно быстрее, а то не до ночи же мне сидеть. Я сидела и совершенно не слышала, что там шло по ящику — всё мое внимание было приковано к Анаит, и особенно к низу её живота. Я попросила пощупать её за живот, чтобы оценить, как там она там. Точнее, я спросила: «Можно ли тебя пощупать там?»

Я нерешительно осторожно пробралась через майку и положила руку на её живот. Наверное, мои глаза подлетели вверх от изумления — её живот, ещё два часа назад бывший совершенно плоским, теперь выпирал вверх, как тугой надутый мяч. Она слегка вздрогнула всем телом и резко вздохнула. «Как сильно ты хочешь в туалет?» — спросила я. «Не помню, когда последний раз так хотелось» — ответила Анаит. — «В тот вечер не так хотелось». Прошло ещё минут двадцать. Анаит постоянно ёрзала, не могла сидеть на месте. В конце концов, она встала со словами, что ужасно хочет в туалет, и просмотр телепередач уже не может отвлечь её от мочевого пузыря, просящего пощады. Когда она встала, то выпуклость низа её живота очень сильно выпирала даже сквозь одежду.

Я попросила ее снять ткань и теперь показать мне свой переполненный мочевой пузырь, чтобы посмотреть, как она выглядит по сравнению с беременными. Она нехотя выполнила мою просьбу. То, что я увидела, потрясло меня и на всю жизнь запало в память. Стройное, худое, грациозное и наверное сексуальное тело этой девушки, похожей на гладильную доску, украшал сильно выпирающий шар внизу живота. После неё я была как плюшевая игрушка, и то мне не удавалось.. Грейпфрут мочевого пузыря резко очерчен на её худом теле, круто выпирая вверх над лобком, упирался в выступающие косточки бёдер по бокам, а наверху терялся где-то выше пупка.

Возбуждающее, интересное, незабываемое зрелище. Анаит заявила, что ужасно хочет, как по-русски говорят, ссать, для неё критична уже каждая минута, и ее мочевой пузырь разорвёт сейчас на части, если она не поссыт хоте немного, хоть капельку. Я сказала, что не хочу так. Я утешила её, что осталось потерпеть до круглого часа, как договаривались и как сделала я, еще немного. Ей хотелось перещеголять меня на два часа. Надо сказать, что я после нововыпитого и остатков первого уже по второму разу захотела писать, а у Анаит не было ещё и одного раза.

Видимо, она могла думать уже только о своём мочевом вместилище, кричащим о помощи. Предположительно, её уретра постоянно вздрагивала для напряжения, немела и сжималась. Анаит между тем стала дышать мелко и часто, и это дыхание похоже, было уже не от возбуждения, но от боли. «Я больше не могу удерживаться, хочу сцать, ужасно хочу сцать, просто ужасно хочу сцать, мой пузырь раздулся так, что, по-моему, живот упирается в диафрагму и не даёт мне дышать», — прерывисто прошептала пересохшими губами Анаит.

Я ещё не знала, во что она будет писать. До двора она точно не дойдёт, описается сразу на лестнице. Поэтому я увидела и схватила стоящую на антресолях трехлитровую банку. Анаит ошарашено посмотрела не меня, со смыслом: «Ты, возможно, переоцениваешь меня, столько литров я точно не держу сейчас при всём этом желании.» Но ничего другого не было, а банки как раз хватало с запасом. Другая банка была литровая, её бы точно не хватило.

Она стояла почти обнаженная у кровати, спустила давно уже расстёгнутые в ширинке джинсы, её худые руки зажимали места промежности, а между ними выпирал милый холмик переполненного мочевого пузыря. «Пожалуйста, быстрее, дай мне!!!», — судорожно прошептала она.

— была уже ночь, и мы не хотели разбудить соседей или хозяев, а в доме с тонкими стенками была сильная слышимость. Анаит стояла пританцовывая, и то ли громко вздыхала, то ли всхлипывала. Я быстро схватила ленту и замерила, насколько выпирает ее пузырь по сравнению с обычным затягом джинс. Размер ее выпуклости оказался одиннадцать сантиметров! В ответ я разрешила её помять мой пузырь, который уже наполнился по второму разу. Мой был мягкий, а какой же он у неё был твердый! Он был раздут у неё по форме шара и как мячик внутри перемещался.

Перед этим Анаит взмолилась: «Всё! Не могу! Не могу больше! (и дальше что-то по-кавказски)», — и сжав зубы стала издавать звуки «с-с-с-с-с». «Давай, быстрее, пока у тебя не полилось само» — сказала ей я. И вот горлышко трёхлитровой банки уже было приставлено к её письке, она, смущаясь, повернулась было ко мне сначала попой. Я сразу вспомнила анекдот про мужчин, у которых член не влезает в горло трёхлитровой банки и как при этом быть женщине.

Мы выбрали удобное положение, чтобы ничего не пролить и не набрызгать. Она села на край кровати, широко расставив ноги и упёршись на кровать руками за своей спиной. Я подставила горлышко банки к ее письке. «Давай», — повторила я. «Давай!» Мне было невероятно интересно, когда такая тонкая, как она, вдруг записает огромной струей, как фонтан». Тем не менее, прошло ещё секунд десять, и только тогда из ее невидимого отверстия закапали первые капельки. Наверное, её сфинктеры сжимали уретру в течение нескольких часов с такой силой, что теперь по привычке не хотели расслабиться и разжаться.

Капельки сочились примерно секунд пять, а затем (чего уж нам было скрывать между собой) из её письки полилась тонкая свистящая струйка. Процесс мочеиспускания начался. Она придвинула горлышко банки поближе к нужной своей области. И в следующее мгновенье из отверстия вырвалась огромная шипящая струя.

Анаит уже тряслась от смеха от смущения над собой и от происходящего Я тоже захихикала. Анаит писала так шумно, как кошки скребутся. Красивое лицо Анаит выражало одновременно красноту, удивление, и наслаждение, как от оргазма. Я уже видела её писательную дырочку, расширившуюся до ширины пальца и выдавившуюся вперед от невероятного напора.. При этом струя стала похожей на струю из-под крана, открытого на полный напор, а звук был громким и шипящим. Я бы тоже такое сделала, но меня хватило бы только секунд за пять-десять.

Струя не ослабевала, и спустя опять же примерно минуту мочеиспускание прекратилось. Затем она в наслаждении и смеясь взвесила на руках банку, заполненную горячей прозрачной мочой, от которой теперь было пусто её тело, и поставила рядом с моей, полной на две трети. Мы обе захлопали в ладоши. Уровень её мочи в широкой банке был выше моей узкой, Анаит накопила почти полтора литра от трёх, примерно 1400 миллилитров!

Затем, чтобы не быть в долгу, я тоже пописала ещё раз, но на этот раз выпустила из себя четь больше чем 500 миллилитров, опять спрятавшись за ширму. Перед этим Анаит дразнила меня, словно младшую сестру, надо сказать, что у неё это хорошо получилось. Мы влили всё в одну банку. Я вылила первую банку, но трёхлитровая была всё неполная. Анаит поняла намёк. Когда прошло уже минут десять-двадцать не знаю, Анаит пописала ещё раз, наполнив банку ровно до 3 литров. Итого, 1100 миллилитров моих и 1900 миллилитров её. В темноте я вынесла банку и вылила в туалет.

«Тебе понравилось?» — спросила Анаит, открывая закрытое от шума окно для прохлады и проветривания.

«За весь отпуск ещё не было мне так интересно» — ответила я, и это была полная правда. Я пошла в свою комнату и ещё 3 раза уже по-обычному ходила в туалет, жмурясь от удовольствия. После этого мы договорились побаловаться ещё чем-то другим, поеданием абрикосов, дальностью заплыва на море, подпрыгиванием вверх и пр., и опять Анаит меня опережала. Особенно притискивание сквозь щель забора меня подвело. А с пузырём мне понравилось.

Feb
02

Чуть-чуть не хватило

| просмотров: 2 222

Я приехала в Америку несколько лет назад. Еще когда мне было 8 лет, и я оставалась одна дома, мне нравилось пить по больше воды и потом писать в баночку чтоб сравнить. Об этом увлечении я забыла через год — думала переросла. Но в 12 лет я нечаянно пописала в в постель. Не смогла забыть это чуство теплоты и влажности между ног и на попке. Но всегда стеснялась об этом вспоминать.
И вот как-то раз, уже в Америке, я решыла поставить експеримент.

Все было подстроено идеально, так как ночь я должна была провести дома у подружки,так что никто из взрослых не смог бы меня наблюдать (чего я очень стыдилась). Експеримент, вообщем, заключался в том, чтоб протерпеть от первого до последнего урока и пописать уже дома у подружки. К нещастью, я не сдержалась и сходила в туалет на переменке. Но это не важно…

Последний урок был английский, и длился он 90 минут. перед тем за ланчем я сьела апельсин (что характерно для меня) и выпила пол литра газировки. Так что когда за мной приехала подружка на машыне, в моем мочевом пузыре уже что-то было. Доехали без приключений. Я уже забыла о своей бредовой идее терпеть, и так как не думала о «пи-пи» совсем, то не заметила как подкрался вечер (а за день мы сней выпили достаточно + бутылку вина которую сперли у её старшего брата). Легла спать как обычно… Спали с подружкой в одной комнате на двухярусной кровати.

Ближе к утру (часа примерно в 3-4)я почуствовала призыв, но встать не решалась — была слишком сонной чтоб об этом думать. Но вскоре я почуствовала что терпеть больше не могу и начала крутится. Посмотрела на часы — было уже пол пятого. Ну что ж, подумала я — птерплю уже до утра — нельзя же Тарин (подружку) разбудить. Как ни странно, но лежание не только не помогало терпеть, но и усиливало страдания (не такие еще сильные, как оказалось). Чтоб стало легче, я засунула руку между ног, и стиснула бедра, так как поняла, что могу пустить струйку в постель, и потом ой, как стыдно будет вставать с утра влажной.

Вдруг странное чуство охватило меня: «ах, как же это приятно» подумала я и помасировала промежность. По видимому, мой клитор выпирал, так как стал очень чуствителен. Я продолжала масировать, и едва сдержывала себя от постанывания. Так хотелось раздвинуть ноги и пописать сквозь пальцы… но — нельзя….

К половине шестого я немножко расслабилась и задремала, а в 6.40 Тарин меня разбудила и сказала что опаздываем в школу (вчера был четверг). Я никогда раньше в школу не опаздывала, и не могла позволить ей опоздать изза меня, поэтому, быстро вскочила и побежала в ванную. «надень купальник, — крикнула мне подруга, — Не забудь, мы же после школы едем в басейн. Сразу!» Ну да… ведь мы собирались.

К тому времени, любое желание шодить в туалет забылось — не до того было. Но после такой ночи, когда я надела колготки и застегнула джынсы, то почуствовала легкое давление внизу жывота. «Прекрасная возможность осуществить вчерашнюю затею», — решыла я и как ни в чем ни бывало, поехала с Тарин в школу на автобусе. Ехать было далековато, и к концу поездки, мой мочевой ощущал все изгибы на дороге (вроде не так их много в США).

Первым уроком была астрономия. 90 минут, как всегда. К концу урока, я сидела тесно сжымая ноги, ведь не ходила по-маленькому со вчерашнего. Прозвенел звонок, и мне удалось размять ноги, по пути к кабинету алгебры. Я была ужастно голодна, и мой желудок болел больше чем мочевой пузырь, поэтому, я сьела свой преславутый апельсин.

Вроде не все так плохо, но вдруг… я увидела мальчика, который мне очень нравился, но я не могла найти повода поговорить с ним. Он как раз покупал Кока-Колу из автомата. Я подошла к нему с надеждой что представится возможность перекинутся несколькими словечками, но вместо того он уступил мне очередь к автомату. Так и быть, пришлось покупать спортивный напиток…

Прозвенел звонок, и я так и не успела пообщатся с Эриком. Пришлось ити на ненависную алгебру!
Как раз в тот день, учитель решыл дать нам кучу задач для самостоятельной работы, и я так погрузилась в них, что не заметила как начала пить воду, ибо во рту все пересохло от волнения. Столько стресса в одно-то утро!

Вдруг резкая боль пронзила весь мой жывот! Я-то привыкла сдержыватся, так что мой мочевой пузырь сделался эластичным, и я не очень обращала внимания на призыв пописять, хотя терпела ужастно уже с астрономии.

И тут началось: в глазах потемнело, и как бутто лиш какие-то проблески иногда вспыхивали. Я не могла зажать руку между ног, как ночью, иначе все бы догадались в чем дело. Я была одета в джынсы и длинную серую блузку (хиппи-стайл, хоть это было всего пару лет назад), которая закрывала ягодицы.

«Еще пол часа до конца» — подумала я, но почуствовала, как промежность постепенно увлажняется. Ну все!

Пришлось встать и медлинными шажками подойти к учителю и опросится выйти. Он посмотрел на меня с сожалением и сказал:»ну иди». Я пошла. Сначало быстро, но поняла что так не дотерпеть, потому шла маленькими шажками стараясь выглядеть как ни вчем ни бывало. К туалету надо было ити на первый этаж и через коридор, потому в моэй голове все время крутилось:»Не дотерплю, пущу струйку…»

Но вот он, туалет! Я вбежала в него, зашла в кабинку, закрыла дверь и сразу же мысль «ну вот, наконец выписяюсь» так ударила мне в голову, что я не заметила как начала «выписиватся» не расстегнув еще даже джынсы. «Как хорошо…»

Но все хорошее кончается, я сообразила, что не стоит сливать водичку в штанишки, и стала расстегивать пояс одной рукой, другой зажав письку, чтоб та не выкидывала больше номеров. Спустив штаны, я с облегшением подумала: ну вот, осталось снять трусики и устроится мокрой попкой на холодном сидении… О нет! Долбаный купальник (закрытый к тому же)… да ничего, просто отодвину полоску материи в сторону… — ураганом понеслись мысли в моей голове.

И вдруг я заметила… как вы думаете что? С утра в суете, я надела купальник на колготки! Небыло ни силы терпеть больше, ни времени полностю раздеватся. Я уже пускала ручайки в джынсы, мирно лежашие спущеные до щиколотки.

С огромным усилием я смогла остановить себя, раздется догола, но на унитаз сесть так и не успела, поэтому сделала лужыцу напол, голышем.

В конце пришлось завернуть мокрый купальник в курточку, которую таскала за собой по привычке (я ведь мерзавка — девушка которая всегда мерзнет!), надевать обратно влажные колготки и джынсы и ити назад в клас, прикрывая длинной блузкой мокрое пятно на попке.

«Знаыешь, Тарин, я наверное не поеду сегодня в бассейн — домой поеду. Что-то самочуствие плохое.» — отмахнулась я от подружки в конце учебного дня.

Feb
02

Так уж получилось, что один год мне пришлось проработать учителем математики в своей бывшей школе. Мне дали 8-е и 9-е классы – самый проблемный возраст. Ученики по большей части были пустые, туповатые и совсем не заинтересованные в учёбе. Но, признаться честно, среди них было довольно много симпатичных мальчиков, некоторые выглядели старше своих лет. Особенно мне нравился Герман из 9-го «А»: высокий, широкого сложения, голубоглазый, светлые волосы собраны в маленький хвостик (как выяснилось позже, он начал отращивать волосы только в этом году). На лице у него уже пробивалась рыжеватая щетина, голос был очень низким. В общем, в 14 лет половое созревание у этого мальчика, похоже, уже было на стадии завершения.

Герман был из тех, кого называют «обаятельными двоечниками», «обаятельными хулиганами»: он мог натворить что угодно, не выучить урока, однако ни у одной учительницы, даже у самой строгой, не хватало духа наказать его. Выигрышная внешность, светлые волосы, прекрасная улыбка делали своё дело. И Герман привык к такому отношению, расслабился, ни во что не ставил преподавательниц. С учителями-мужчинами он, правда, ничего подобного не позволял себе делать – видимо, уважал – но их в школе было только трое, и поэтому простора для хулиганства и ничегонеделания у Германа было предостаточно.

Однако я не собиралась потакать этому пусть и красивому, но наглому мальчишке. Во-первых, потому что у меня характер не слишком мягок, и, во-вторых, в отличие от коллег, которые просто умилялись его противоречивым выходкам, у меня были особые виды на Германа. Мне хотелось совратить его.

Конечно, думалось мне, вряд ли Герман был девственником. Я постоянно видела его в окружении самых «крутых» девчонок, славящихся своей блядовитостью и постоянными пьянками и гулянками. Он и сам ежедневно вращался в тусовке малолетних пьянчуг – наверное, поэтому у него никогда не хватало времени, чтобы выучить уроки. Однако наверняка ни одна из этих соплячек даже не догадывалась о том, что, помимо неумелого минета и быстрого перепихона в подъезде, может преподнести женщина мужчине.

А ещё мне хотелось впервые опробовать на мальчике его возраста своё любимое предпочтение в сексе. Меня безумно заводило и заводит наблюдать за парнем, который нестерпимо хочет в туалет по-маленькому, и не разрешать ему опорожнять мочевой пузырь. Власть, элементы садизма (обожаю в такие моменты надавливать парню на живот) – вот что мне больше всего нравится. Однако я не знала, как вовлечь в это Германа и как, если всё получится, заставить его сохранить произошедшее в тайне.

Возможность неожиданно представилась мне в начале декабря. Проходя мимо раздевалки на первом этаже, я увидела, как Герман допивает там литровую бутылку пива. В голове мгновенно созрел хитроумный план. Через несколько минут прозвенит звонок, и парень, если не решит прогулять, побежит в класс. А сейчас у него мой урок – математика. В расписании он и у меня, и у 9-го «А» последний. Я попрошу Германа задержаться и наконец-то помучаю своего любимого ученика всласть…

Главной задачей сейчас выступало затащить Германа на урок. Я дождалась, пока он спрячет пустую бутылку, и как будто случайно вошла в раздевалку…

— Герман? Как хорошо, что я тебя встретила. Помоги мне, пожалуйста…

Я как раз собиралась перенести из библиотечного хранилища в класс пособия по алгебре – надо было потихоньку начинать готовить девятиклассников к экзамену. Мы поднялись на третий этаж и взяли каждый по стопке тоненьких белых книжечек. В тот момент, когда мы вошли в кабинет, прозвенел звонок. Я улыбнулась про себя.

— Спасибо тебе большое. Садись.

Герман занял своё место на «камчатке». В класс торопливо вошли несколько опоздавших. Я начала урок с того, что объявила 9-му «А» о самостоятельной работе, которую собиралась провести на следующем уроке. По классу пронёсся стон.

— Ну-ну, я и так вас жалела, давно уже ничего не писали. И к экзамену пора начинать готовиться.

Я стала вызывать ребят по одному к доске и разбирать примеры из последних двух тем. Соображали они еле-еле, и я в очередной раз подумала о том, какие сейчас тупые дети. Хотя, в моё время из всего класса нормально учились тоже человека два-три, в том числе я… Остальные прожигали жизнь. Если честно, я всегда им завидовала…

Примерно в середине урока я заметила, что Герман стал ёрзать на стуле – видимо, как минимум пол-литра пива уже «перебазировалось» в его мочевой пузырь. Подумав об этом, я почувствовала, что трусики мои намокли. Однако я собрала волю в кулак и продолжила разбирать пример вместе с самой красивой (но при этом ужасно глупой и вульгарной) девочкой 9-го «А».

Когда до конца урока осталось минут пять-семь, я вызвала Германа. К тому моменту он окончательно извертелся, однако разрешения выйти почему-то не попросил. Что-то мешало. Я дала ему нарочито сложное задание. У доски он вёл себя очень рассеянно, постоянно пытался сжать или скрестить ноги. Тело его била едва заметная дрожь. Я тоже едва ли не дрожала – от возбуждения. Наконец прозвенел звонок. В глазах Германа вспыхнула радость, однако я мигом остудила его пыл:

— Задержись. Надо закончить этот пример, а не то опять на «двойку» напишешь. Домашнее задание – повторять пройденное. Можете идти, — это уже классу.

Поняв, что в ближайшее время поссать не получится, Герман сник, глаза у него потухли, однако противиться он не посмел – знал, что спорить со мной бесполезно. Вздохнув, он снова повернулся к доске и невидящим взглядом уставился на написанное. Я стала объяснять ему решение, но нарочито медленно и многословно, чтобы протянуть время.

— Вера Дмитриевна, можно я на минутку отлучусь? – во взгляде явно читалась мольба.

— Да ведь немного уже осталось. Потерпи…

Последнюю фразу, не удержавшись, я произнесла с таинственной нотой. Герман втянул в себя воздух и снова скрестил подрагивающие ноги. Я представила, как он сейчас сдерживается изо всех сил, как раздут и переполнен его мочевой пузырь… Внизу у меня всё уже пылало. Я взглянула исподлобья на живот Германа. Форму его хорошо было видно – сегодня парень заправил футболку в джинсы. Обычно идеально плоский, сейчас живот моего любимого ученика сильно выпирал. Наверное, в его мочевом пузыре был уже почти литр. Литр пива!.. «Пивную» мочу всегда труднее сдержать, чем «обычную». Удивительно, что Герман до сих пор терпел. Я не без удовольствия заметила, что его живот был сильно затянут ремнём с «рокерской» пряжкой. Кстати, одевался этот парень очень красиво, так, как мне нравилось — в «неформальском» стиле. Сегодня на нём были светло-голубые джинсы, в которые, как уже упоминалось, была заправлена футболка (чёрная, с изображением какой-то группы), просторная чёрная рубашка с рукавами ¾ и «Гриндерсы».

Прозвенел звонок, ученики разбрелись по классам. В коридоре стало тихо. Герман честно пытался сосредоточиться на примере, однако у него не получалось. То, что говорила ему я, он явно не слышал. Внезапно он согнулся чуть ли не пополам, во взгляде у него промелькнуло отчаяние. Рука метнулась к ширинке.

— Всё, Вера Дмитриевна, больше не могу!

Джинсовая ткань между его пальцами намокла и потемнела. Я метнулась к двери, захлопнула её и повернула ключ. К тому моменту, когда я снова взглянула на Германа, его джинсы стали мокрыми уже до колен.

Не обращая более на меня внимания, парень подскочил к раковине, вытащил член и пустил с трудом удержанную струю. При этом с его губ сорвался стон. Я подглядывала ему через плечо и с трудом подавляла желание запустить руку в трусы. Наверное, если бы я только дотронулась до клитора, то сразу бы испытала оргазм.

Тем временем Герман закончил писать, застегнул мокрые джинсы и повернулся ко мне с каким-то затравленным видом. Наверное, ожидал, что я наброшусь на него с руганью. Вместо этого я нежно привлекла его в себе и поцеловала. Обалдевший парень даже не сразу ответил на мой поцелуй. Однако через несколько секунд он сориентировался, и его руки сомкнулись на моей талии. Он потерял всякий стыд, его не смущали уже даже собственные обоссанные джинсы!..

Мы целовались очень долго, и при этом руки Германа скользили по моим бёдрам, попе, мяли грудь. Я запустила ему руку под футболку и с удивлением отметила, что у него уже в 14 лет достаточно много волос на теле.

— Пойдём ко мне. Тебе нельзя в таком виде домой. А у меня есть похожие джинсы… — прошептала я Герману на ухо.

— А после займёмся чем-нибудь интересным… Да? – шепнул в ответ этот малолетний нахал.

— Да, — улыбнулась я.

— Только как я такой пойду? У меня штаны до колен мокрые.

— Сейчас уже начался урок, и в коридорах, надеюсь, никого нет. Ещё я дам тебе пакет с тетрадями на проверку, ты вроде как помогаешь мне его нести, — прикроешься им. А сама пойду сзади, хотя сзади, кстати, меньше видно, — сказала я, крутанув Германа на 180 градусов.

— О’кей.

Мы благополучно добрались до раздевалки, Герман забрал свою косуху и присел на скамеечку, ожидая меня. При этом он сильно сжал ноги.

Я жила в доме, который было видно из окон школы, и поэтому мой любимый ученик не успел замёрзнуть, пока мы шли. По пути я всё время озиралась, но никто из знакомых и, самое главное, учеников, к счастью, не увидел, как мы идём вместе ко мне в подъезд.

Дома я сразу забросила джинсы и трусы Германа в стиральную машину и отправилась наливать ему горячую ванну. Пока я хлопотала, мальчишка несколько раз успел ухватить меня за попу и за другие места. Я диву давалась его наглости. Всё-таки я его учительница, пусть и «расколовшаяся», плюс на десять лет старше… Однако всё это мне безумно нравилось и возбуждало.

Наконец Герман разделся и залез в ванну. Сделал он это очень быстро – наверное, всё-таки немного стеснялся – но я успела заметить, какие у него красивые бёдра и попка. Из пены он выглянул уже с искрящимся и хитрым взглядом.

— Можно теперь на «ты»? – улыбаясь, спросил он.

— Когда наедине – да. И, надеюсь, ты сохранишь в тайне всё, что сегодня произошло и… должно произойти. – я откупорила и подала ему бутылку пива. Надо, чтобы мочевой пузырь у него снова наполнился.

— Конечно-конечно, — захихикал этот наглец. Однако я не испугалась. Всё равно ему никто не поверит: репутация у меня идеальная.

Я стала на колени и поцеловала Германа в мокрые губы. Он обнял меня мыльной рукой и, не отрываясь от поцелуя, потянул к себе. Меня, конечно, подмывало залезть к нему в ванну, однако я всё-таки уже составила совсем другой план.

Я пошла в комнату, чтобы не смущать его. Минут через двадцать Герман пришёл ко мне, завёрнутый в полотенце. Он распустил свои светлые волосы (оказалось, они отросли у него уже почти до плеч, в школе Герман никогда не развязывал хвост) и выглядел безумно соблазнительно. Полотенце пониже пояса выразительно оттопыривалось. Неожиданно парень скинул его и предстал передо мной во всей своей юной красе. Прежде чем он завалил меня на кровать, я отметила, что тело у него почти такое же волосатое, как у взрослого мужчины…

… Герман оказался просто неутомимым. Я испытала несколько оргазмов, а он запачкал своей спермой всю простыню. Через полчаса после того, как мы оказались в постели, Герман снова захотел писать, и я оторвалась, изо всех сил нажимая ему на мочевой пузырь. Парень стонал, корчился (чем ещё сильнее раззадоривал меня), однако не пошёл в туалет, пока я ему не разрешила.

Ушёл он от меня часов в шесть, когда за окнами уже стояла темень. Я дала ему свои голубые джинсы, в которые он еле влез, и пообещала завтра вернуть его одежду. На прощание Герман поцеловал меня глубоким поцелуем (от которого подкашивались ноги) и прихватил за писю. Я чуть было не крикнула, что не хочу его отпускать…

Мы встречались с ним до конца года (и иногда я мучила его мочевой пузырь), а летом, после окончания экзаменов, я нашла себе другую работу. Германа встречаю на улице частенько. Он всё время таинственно улыбается мне…

Feb
02

Это реальная история из моей жизни.Один раз я пришел к Госпоже домой,её небыло дома.Я зашел и разделся и стал на колени перед дверью.Вдруг открылась дверь и зашла Госпожа Ксения.Она была одета в спортивные штаники,черную маичку,кроссовочки и беленькие носочки.

Она села на кресло,и я начал разбувать её.Потом она положила свои ножки мне на плечи и взяла за волосы,и сказала-Молодец,рабик! ГОСПОЖА села мне на плечи и я повез на кухню.БОГИНЯ сказала насыпать ей покушать и взять тазик с водой.

Она села за стол,а я под стол.Я начал снимать ей носочки и поцеловал их.Я положил ножки в тазик и начал мыть их.ГОСПОЖА сказала хватит,и я вытер ей ножки.Она положила ножки мне на голову и с силой толкнула меня лицом в тазик.Моя голова была в воде.Она сказала открой рот,я открыл и вода начала лится мне в рот.

Потом БОГИНЯ убрала ножки и я вытерся полотенцем для ножек Ксюши.Я вылез из под стола и она взяла меня за волосы и начала бить меня ладошками.Потом я одел ей носочки и она начала бить меня по лицу ножками.

ГОСПОЖА положила ножки на пол и сказала-Целуй!! Я начал целовать,а потом она положила меня на пол и положила ножки мне на лицо и начала топтать,а я лизал пяточки,как приказала Ксюша.БОГИНЯ встала и села жопкой мне на лицо и начала прыгать,а потом она села на меня так,что бы её ножки лежали на моём лице.

Я начал нюхать,а она давила сильно и я начал задыхаться.ГОСПОЖА увидела и взяла меня за волосы и начала больно бить по лицу.Потом она приказала открыть рот и начала плювать туда и на лицо.БОГИНЯ встала надо мной и сняла трусики и штаники и начала писать и какать мне на лицо.Она сказала ползи к тазику,тварь,и умойся и ударила ножкой.

Я умылся и повытерался.Ксюша встала и подошла задом,я облизал жопуленьку и писю,затем я одел её и она села на диван и начала гладить мне лицо ножками,и разрешила их лизать,это продолжалось 10 минут,Потом БОГИНЯ стала всем телом мне на лицо(это было больно и тяжело) и начала прыгать.Потом она села и дала мне ножки,я их целовал.Она поставила меня на колени и села и сказала вези в спальню,я хочу спать.

Я повез,там раздел её и уложил спать,а Госпожа сказала приготовь поужинать и жди тут.БОГИНЯ проснулась и я был возле её кровать,она села мне не плечи и я повез её на кухню,Пока она кушала я лизал ножки.Ксюша сказала-И,тебе нужно пожрать.

Она взяла миску с едой и повела меня в туалет.Госпожа высыпала всё в унитаз и начала туда какать и писять.Потом плюнула туда и улыбаясь сказала-Ужин готов! Я стал на коленях возле унитаза и начала всё это есть.Ксюша смеялась очень громко,затем взяла меня за волосы и стала задом к лицу и сказала-Десерт и пукнула мне в лицо.

Я вылизал Госпоже всё дочиста и она еще раз громко пукнула мне в лицо,было неприятно нюхать.Затем она повела меня к выходу и сказала убирайся вон,я поцеловал ей ножки,оделся и ушел.

Feb
02

КАК Я ОПИСАЛСЯ

| просмотров: 5 130

Думаю, найдутся читатели, которым нравится, когда парень хочет писать и вынужден терпеть, потому что отлить негде. И случается, что у парня «отказывают тормоза», и горячая струя вырывается из его писюна, орошая трусики и все, что рядом.

Тогда парня переполняет сразу несколько чувств. Испуг: «Как жа так!!? Я не смог сдержаться!!» Стыд: «Надо же! Я обоссался! Теперь все это видят!!» Но кайф от наступающего облегчения в конце концов все перевешивает: «Наконец-то я писаю! Какое облегчение! Какой кайф! Плевать на мокрые штаны!» Мне пришлось испытать такое приключение.

Как-то раз, вечером, ранней весной, я возвращался домой с какого-то мероприятия, сопровождавшегося выпивкой. Я знаю, что алкоголь дает мочегонный эффект, и перед выходом забежал в туалет. Мне предстояло минут десять идти до метро, потом полчаса проехать до нужной станции, а потом минут десять — на электричке.

В метро я попал не сразу, потому что пришлось какое-то время с кем-то поболтать; потом нашлись попутчицы, попросившие немного их подождать и т.п. Наконец, я со своими сотрудницами направился к метро. Без них я дошел бы быстрее, но ничего изменить я ничего уже не мог. По пути до метро я понял, что надо было еще разок зайти в туалет. Но вернуться уже было невозможно.

Я зашел в метро и стал ждать поезда, ощущая желание пописать. Но особого значения этому не придал, сел в подошедший поезд и поехал. Я просто не предвидел, что мой мочевой пузырь наполнится так быстро. Я ехал с двумя сотрудницами, которые выходили раньше. Сначала я отвлекался разговорами и забывал про мой наполняющийся мочевой пузырь.

Потом он стал напоминать о себе все настойчивее. Уже на поолпути до моей станции я порядочно хотел писать, но пока мог терпеть. Мои спутницы вышли, и я остался один со своей проблемой. Я уже не просто писать, а ССАТЬ хотел. Я свел ноги вместе, чтобы было легче терпеть. Потом я закрылся портфелем и сидел, незаметно сжимая мое очень хотящее пописать хозяйство. Ну, что делать, если я ссать хочу невыносимо!?

Последний перегон я сидел, закинув ногу на ногу и зажав член между ногами. Мне ужасно хотелось ссать! Бывает так, что когда хочешь поссать, ощущение, будто распирает мочевой пузырь. У меня была уже «вторая стадия»: мне казалось, будто бы моча уже в члене. Еще немного, и он «развяжется» и я обоссусь. Поезд подъезжал к моей остановке, и мне в голову стучала только одна мысль:

-Скорее! Ссать! Ссать!! Ссать!!! Не могу!!! Сейчас выйду и поссу за вестибюлем!

Ссать хотелось просто ужасно. Только бы не обоссаться!

Наконец, я вышел из вагона и осторожно пошел на эскалатор. Каждый мой шаг стучался в переполненный мочевой пузырь. Я внутренними мышцами изо всех сил сжимал сфинктер, грозящий вот-вот расслабиться, а ссать хотелось просто страшно! Я выскочил на улицу. Было уже темно. Я скорее побежал за вестибюль, на ходу расстегивая ширинку. Я остановился и, постанывая и перетаптываясь на месте от нестерпимого желания отлить, быстро вытащил мой теплый член, который тут же начал писать мощной струей. Вдруг я заметил милицейский патруль.

Я не хотел проблем и, сжав пиписку в руке, засунул ее обратно. Я убрал руку из штанов и из последних сил попытался «перекрыть кран», но мне так захотелось ссать, что я не смог сдержаться и стал лить в штаны. Я обоссывался! Я шел и ссал в джинсы прямо на ходу. Струя горячей мочи лилась по ноге и растекалась темным пятном между ног. Я опять попытался перестать ссать, но не смог справиться с разрывающимся мочевым пузырем.

Я остановился и еще поссал, даже «поднажав» на мочевой пузырь, настолько сильно мне хотелось побыстрее облегчиться. Мне стало полегче, и я сумел прервать струю. Куртка прикрывала мокрое пятно между ног, а чуть ниже я прикрыл портфелем. Но тонкая мокрая полоска протекла ручейком по левой брючине почти до щиколотки.

Подошла электричка. Я ехал один в тамбуре. Я перебирал в голове детали моего приключения, и вдруг стал возбкждаться от пережитого. Электричка, дав гудок, поехала дальше, а я шел по платформе моей тихой станции. Мой мочевой пузырь уже успел опять наполниться. Я шел к дому и опять хотел писать. Это было уже не так сильно, как некоторое время назад. Вот и мой подъезд. Я вошел в тепло подъезда и остановился в тамбуре.

В голову вдркг пришла шальная мысль: надо повторить. Я тут же расслабился и почувствовал, как я писаю прямо в джинсы. Я выссал все, и мой член стал твердеть, упираясь в ширинку. Я мял его через мокрые штаны, поднимаясь в квартиру. Я захлопнул за собой дверь и нетерпеливо расстегнул ширинку… Не прошло и минуты, как я выстрелил спермой в темноту. Я перевел дух, слушая стук моего сердца, щелкнул выключателем и, щурясь от света, стал приводить себя в порядок. Даже низ рубашки, заправленной в джинсы, был мокрым.

Feb
02

Моя подруга Зухра- красивая и сильная женщина. Всего в жизни добивалась женским обаянием и умом. «Я все решу сама» – вот ее жизненный принцип. Поэтому она никогда не признается, если ей нужно в туалет. «С детства приучилась не говорить об этом.». Это надо делать незаметно для окружающих, а если невозможно, то лучше терпеть. «Бывает очень трудно терпеть, но я никогда не показываю виду» говорит она.

Однако я видел, когда ей бывало совсем невмоготу, и как она себя вела при этом.

Впервые это произошло неожиданно для меня когда я встретил ее в коридоре нашего института. Она торжествующе улыбнулась мне и кивнула моему собеседнику – коллеге «извините!». И мы пошли рядом: я – и она, гордая красивая, высокая. Но… она дернула ручку двери, дверь оказалось закрытой. И вдруг все изменилось. Шипя, она стала лихорадочно сбрасывать пальто, не глядя, прямо мне на руки. “Подержи, пожалуйста, с-с-с…, о-о-о!”

“С утра просто некогда было…”. Потом она побежала к туалету судорожно расстегивая пояс на платье… Я понял какого напряжения стоило ей терпеть и не показывать виду. Она – сильная женщина.
В другой раз я увидел это, когда привычное выражение уверенности сменилось у нее смущением и страданием, и одновременно она (думая , что я не вижу) выхватила кусочек туалетной бумаги из потайного места в ящике стола. «С-с–с»… прошипела она. «Прости… но ты понимаешь» говорили ее глаза…

Мы сидели на работе в комнате друг против друга. Я видел ее колени, которые время от времени терлись одно о другое. Она одевается всегда целомудренно (строгая юбка) но незаметно от других часто демонстрирует мне свои стройные ноги. Она часто тихонько шипела. Наконец вышла из комнаты, но тут же вернулась. «Ты знаешь, эта комната (она не могла произнести «туалет») закрыта…». Потом зашел сотрудник и мы долго и непринужденно общались. Лишь иногда знакомое выражение мелькало на ее лице. Она морщилась и незаметно сжимала ноги. Когда же коллега вышел, она вскочила и быстро прошептав «С-с-с… чаю хочу, просто не могу… ой…с-с-с…» выскочила из комнаты.

Часто казалось, что ей нравится, когда мочевой пузырь переполнен. Если я видел, что она явно хочет в туалет и под каким и специально продолжал разговор удерживая ее в комнате, эта красивая женщина в строгой одежде, принималась ходить по комнате, переминаться с ноги на ногу, а потом и явно нажимать промежностью на угол стола или спинку стула.

Когда мы оказывались с ней на научных конференциях или совещаниях, она никогда не ходила в туалет во время первого перерыва, всегда терпела до обеда, хотя часто видно было, с каким трудом ей это удается. Я ей по дружески сочувствовал, хотя меня это страшно возбуждало. Однажды это кончилось плачевно.

В тот день мы были на конференции. Она была в строгом, но весьма эффектном темно-синем платье. «Надо сидеть очень аккуратно, чтобы не открылся разрез» — ее слова. Ну в самом деле вокруг –солидные люди, неловко как-то. В вырезе платья угадывалась красивая грудь. Но вот приближался обед. Она вначале сидевшая привычно расслабленно, напряженно выпрямила спину. Потом стала ритмично наклоняться вперед и скрестила ноги. Открывшийся разрез обнажил их почти полностью, но ей по- моему, было уже не до этого. Страдальчески- напряженное (так знакомое мне!) выражение появилось на лице. Она часто и глубоко дышала и при этом с шипением втягивала воздух. Приоткрылась полная грудь.

Наконец объявили перерыв. Она нервно оглядывалась. Видя рядом с залом женский туалет, прошептала мне: «Ты же понимаешь, я не могу зайти сюда, у всех на виду. Так неудобно… Но я еле терплю…». Громадным усилием воли она придала лицу непосредственное выражение и мы пошли за накрытые столы. На фуршетах гости как правило стоят, и вскоре девушка стала пританцовывать со сжатыми бедрами, напевая игриво «пам- пам»… Наконец, она прошептала мне, непрерывно притопывая: Оййййй… совсем не могу, что делать?».

И вдруг я увидел что этажом ниже, в другом конце зала есть еще туалет. И народу там совсем нет. И она рванула с места на своих высоких каблуках. Ее шипение слышал наверное весь зал. Я поспешил за ней. Вот она подбежала к двери… О ужас! Закрыт! Дернув ручку двери она тут же опустилась рядом на отчаянно скрещенных, полностью открывшихся из-под платья ногах. Больше терпеть она уже не смогла…

Feb
02

Меня зовут Марина, мне 19. Сейчас я студентка 2-ого курса исторического факультета МГУ.. История, которую я собираюсь поведать читателю произошла со мной когда я еще была Абитуриентом и мечтала учиться в МГУ. На исторический факультет сдается 3 экзамена: литература, Иностранный язык, история. Весь год я упорно занималась, готовясь к экзаменам.

И вот, наконец, настал день первого и самого трудного экзамена по литературе.

Я приехала в университет, повторяя в метро темы и ужасно волнуясь. Надо сказать, что я всегда волнуюсь перед экзаменами, и можете себе представить, как я волновалась в тот день! Как на зло, стояла ужасная жара, мешающая сосредоточиться. Возможно из-за этого, а может от волнения я постоянно пила минеральную воду.

Я постаралась одеться максимально легко: на мне была белая футболка, колготки, и черная юбка до половины моего бедра. Начала экзамена я ждала около часа. Наконец, когда все приготовления были сделаны, мы сели в аудитории и экзаменатор, предварительно объяснив нам организационные моменты экзамена, вскрыл конверт с темами сочинений и экзамен начался. Это было в 11 часов утра, экзамен же шел 4 часа.

Выбрав свою тему (это были лирические отступления в «Мертвых Душах»), я набросала на черновике кратенький план сочинения и преступила к работе. Писалось довольно легко, тему я знала. Я была вся погружена в работу и лишь через полтора часа я сделала паузу на несколько минут -устала рука, а кроме того я вспомнила, что до экзамена, увлеченная подготовкой, забыла сходить в туалет.

На экзамене абитуриентам разрешалось 1 раз выйти, но не более чем на 10 минут. Тему я знала хорошо и рассчитала, что еще не завершила основную часть. Поэтому я решила продолжить работу на черновике

Когда половина экзамена прошла я дописала все что планировала и решила, что пора-бы облегчить тяжесть в мочевом пузыре. Но меня ждало разочарование: не я одна горела желанием выпустить золотой фонтанчик в белый фаянс. На переднем ряду, ожидая очереди, сидело человек 10! Каждый из них выходил в среднем минут на пять, а те кто ждали, по правилам экзамена, временно сдавали работы на стол экзаменатору. Это значит, что мне пришлось бы оторваться от работы примерно на час, чего я никак не могла себе позволить.

И я решила продолжить работу. Я же пришла на экзамен писать сочинение, а не в очереди в туалет сидеть! Писалось по-прежнему легко, мысли мене нравились.

Однако еще через полчаса я почувствовала, что хочу пи-пи гораздо сильнее, чем предполагала. К этому моменту я уже завершила основную часть сочинения и принялась за проверку и переписку на чистовик. Когда до конца экзамена остался час, в туалет выпускать перестали. Ох как тяжело мне тогда было! Я уже очень сильно хотела в туалет и поняла, что угроза сделать под собой лужу действительно нависла надо мной! Мои позывы усилились, я стала сдвигать и раздвигать ножки, ерзать на скамье, издавая скрипящий звук, тем самым привлекая к себе всеобщее внимание. Я коснулась рукой своего животика. Он так болел и был таким твердым!

Переписывая правой рукой сочинение на чистовик, я с ужасом заметила, что левая моя рука изо всех сил зажимает промежность! Мне уже было очень трудно сконцентрироваться на работе, до конца оставалось полчаса, я надеялась скорее закончить, спуститься вниз, сдать несчастное сочинение экзаменатору, выбежать, нет, вылететь из аудитории в туалет, стянуть с себя трусики с колготками и сикать в унитаз!

Но тут, как на зло, у меня начались проблемы с заключением к сочинению. Работа оказалось объемной, что усложняло написание вывода.

Трясясь всем телом и борясь сразу с двумя проблемами – неудачным выводом и потоком, который вот-вот сломит сопротивление моего сфинкстера, я впала в панику. На глаза навернулись слезы, мысли и способность соображать покинули меня и я почувствовала, как небольшая струйка вырвалась из меня, намочив беленькие трусики!

Я согнулась пополам, касаясь волосами парты, и запустила левую руку себе под юбку. Мои пальчики наткнулись на мокрую промежность, и это было ужасно! Нельзя описать то, что я в тот момент почувствовала! Это была смесь самых ужасных чувств: стыда, от того, что ты описалась, будто маленькая девочка, ужаса от того, что это произошло на публике, и, наконец, ужаса от близости конца экзамена.. Даже сейчас, когда я сижу и печатаю мою «исповедь обсикавщейся на экзамене абитуриентки», мне ужасно вспоминать эти ощущения. Искренне желаю, чтобы никто из читателей никогда не испытывал подобных чувств.

В тот момент я судорожно надеялась хоть частично восстановить контроль над своим телом, но это оказалось невозможно: очередная струя, гораздо более сильная и плотная по сравнению с предыдущей вырвалась из меня, оставив заметный след на моей юбке. Это был шок. Я взглянула вниз и увидела, как по скамейке растеклась небольшая лужа, а я в прямом смысле слова, сидела в собственном соку.

Я вскочила с места, схватила сочинение, и, согнувшись пополам, срываясь на бег, направилась к столу экзаменатора сдавать сочинение. Небрежно бросив сочинения, я выскочила из аудитории и бросилась в дамскую комнату. Около двери, как назло, собралась толпа возбужденных абитуриентов, обсуждающих экзамен.

Прорываясь сквозь них я не удержала еще несколько струек, которые начали пузыриться под моими колготками. Вбежав в туалет, я рывком открыла дверь и вскочила в кабинку. Я уже не пускала струйки под себя, а просто мочилась в собственные трусики. Сев на унитаз, я стянула с себя колготочки, но трусики не успела и продолжала сикать в них сидя на унитазе.

Мой мочевой пузырь дико болел даже после того, как я опустошила его. Мне не хотелось слезать, мне казалось, что моя писенька настолько измучилась, что я снова описаюсь, как только покину кабинку. Не знаю, сколько времени я провела сидя на унитазе. В конце — концов, я сняла с себя с себя мокренькие трусики, колготки, которые были не менее мокрые чем трусики, и осмотрела свою юбочку.

Сказать, что на ней было мокрое пятно, значит сильно приукрасить ситуацию – скорее, пятно сухое осталось. И в этот момент меня охватила истерика. Сидя на унитазе с голыми ножками я рыдала навзрыд от ужасной мысли – как мне ехать на метро домой в таком виде? Сказать, что мне было стыдно, можно с оговоркой, так как мне было ОЧЕНЬ СТЫДНО!!!

Я постаралась успокоиться, достала из своей крохотной сумочки зеркальце и ужаснулась от своего вида. На моем раскрасневшемся личике были черные подтеки туши, растекшиеся вместе со слезами. В таком подавленном состоянии я натянула на себя мокрые трусики с юбочкой и стала умываться в раковине. Я смыла тушь, но газа все еще оставались красными от слез.

Мои колготочки полетели в мусорный бак, тоже самое мне хотелось сделать с трусиками, но я ужасно дискомфортно чувствую себя без нижнего белья, пусть даже и мокренького. Даже если бы я поехала без трусиков, это бы не изменило моего положения, так как насквозь мокрая юбка недвусмысленно показывала посторонним людям мое происшествие.

Поездка до дома оказалась ужасной. Хорошо воспитанные пассажиры с презрением отворачивались от меня; иные косо поглядывали то на мои влажные от слез глаза, то на мокрую от мочи юбку. Когда я проезжала по эскалатору с Охотного ряда на Театральную, меня преследовало ощущение того, что каждый второй пассажир старается заглянуть под мою мокрую юбку, чтобы с наслаждением оценить состояние моих трусиков.

Наконец, я была дома. Как я предполагала, дома никого не оказалась, и этому я была чрезвычайно рада, так как не хотела чтобы родные видели меня в таком печально-униженном положении. Я упала на кровать и принялась плакаться в любимого мишку…

А через несколько дней я узнала, что написала на «4», и сильно расстроилась, так как была медалисткой, а медалисты, если сочинение написано на отлично, зачисляются без остальных экзаменов. На показе работ я увидела, что ошибка, сорвавшая мою пятерку находилась как раз в заключении сочинения. Я могла бы подать на апелляцию, но что бы я сказала? Что прекрасно знала тему, но, к сожалению, обдулась на экзамене, и это помешало мне получить «5»? А в качестве доказательства предоставить комиссии мои обсиканые колготки с трусиками?

Вся эта история – ужасный пример несовершенства человеческого организма. Когда мысль устремляется вверх, стараясь охватить необъятное, рука старательно фиксирует на бумаге все твои мысли о высоких мотивах Гоголя, и вдруг чувствуешь, как по левой ножке растекается нечто противное и теплое, оставляя за собой золотистый след и характерный для этой жидкости запах…

Feb
02

В автобусе

| просмотров: 2 786

Привет, друзья и подруги по несчастью! Хотя, какое наверное это несчастье? нам же это нравится. Может, конечно, не всем, но все же многим. Вы спросите: — О чем ты говоришь?

Отвечу. О золотом дожде. Ну, ладно, что-то много слов лишних. Приступим. Мну зовут Андреа. (Имя сменил специально, чтобы никто не смог ассоциировать с настоящим мну. Хи-хи:-))) )

Вот, ну никогда бы не подумал, что мне нравится зол. дождь! Понял я это совершенно случайно. История простая да ужаса. Выпил пива. Поехал в сад. Если пробок нет, весь город можно проехать за сорок минут (примерно 25 км) из конца в конец со всеми светофорами и остановками (городской транспорт). Ну, вот почему именно сегодня когда я выпил много пива, в городе страшная пробка? Пиво уже кончилось, простите за каламбур, но пиво подошло к концу! Уже надо искать кустики. Я уж собрался их искать, потом понял: Какие кустики? Я в автобусе!

Ммм-да, ситуевина, блин. Судя по пробке, ехать в ней, еще минут 20. Еще народу, не продохнуть. Стою на нижней ступеньке «Икаруса» (были с давние времена такие мастодонты, помните?). Ну, через 15 минут пробка кончилась, урааааа! Быстро приближаемся к цели! Я уже было обрадовался, скоро приедем! Но вот как быть с пивом? Оно конкретно к концу подошло!

Стою, ноги сжимаю. Уже чувствую, ой, ёй ёй, Пятачок!

Еще три остановки, и я могу расслабиться!

Вот, только как их проехать? Уже писюн свой зажать рукой пытаюсь.

-Ну дядечка, ну, миленький, ехай быстренько!!!!!!!!! Аааааа! Все! Не могу! Ой! Капелька! Еще одна! Блин, струйка! НЕЕЕТ!!! Только не это! Блу! Что делать?

Ну вот ведь две остановки осталось! И тут… КАТАСТРОФА!!! Из меня потекло! Не могу терпеть! Пытаюсь остановить поток и не могу! А зачем его останавливать? Штаны черные, никто не поймет что произошло. Стою на нижней ступеньке, никто не видит. Зачем мучиться? Ну вот, уже и писать не охота. Все хорошо (это пиво во всем виновато, я то тут причем?) И знаете, так приятно стало, в теле такая приятная легкость образовалась… Прямо кайф… Блин выходить надо, хнык!