Читать эротические истории, смотреть порно


Feb
02

Предел терпения

| просмотров: 1 944

Извините, если кого-то это шокирует, но первый сексуальный интерес проснулся у меня к собственной матери. Однажды, когда мне было всего 10 или 11 лет, мы шли с нею домой после долгого похода по магазинам, который занял почти весь день. Мама выглядела очень хмурой, что неудивительно после стояния в огромных очередях. Но на самом деле причина была в другом. Выйдя из автобуса и пройдя метров 100, она вдруг остановилась. Я недоуменно спросил, в чем дело, но мама промолчала и пошла дальше. До дома было идти 2 квартала. Она шла очень медленно, крошечными шажками, и я опять спросил, почему. Сказать, что ее ответ меня поразил — ничего не сказать. Она буквально прошипела сквозь зубы: «В туалет так хочу, еле терплю».
Видимо, до этого она стеснялась меня, потому что, признавшись в своем состоянии, стала на ходу постоянно вполголоса причитать что-то типа «С-с-с-с, не могу, не могу», «Только бы не потекло» и т.п.
Я шел рядом ошарашенный. Я просто представить себе не мог, что мама вдруг может написать в штаны. Она еле шла, и я сказал, что пойду вперед, типа, открою квартиру или что-то в этом роде. На самом деле я просто не мог видеть маму в таком состоянии. Я прибежал домой и стал ждать ее. Дома никого больше не было. Когда она вошла в квартиру, она, уже не стесняясь меня, стала снимать пальто, бегая взад и вперед по коридору на полусогнутых ногах. Одна из пуговиц, как назло, заела и она остановилась, скрестив ноги, чтобы ее расстегнуть. И вдруг мама завизжала тонким-тонким голосом: «И-и-и-и-и», резко согнулась и бросилась в туалет прямо в пальто и в сапогах. Видимо, она написала в трусы. Она даже не закрыла дверь и я стоял в шоке и смотрел, как она задрала юбку, сорвала колготки, которые, по-моему, при этом порвались, и грохнулась на унитаз. Был хорошо слышен звук мощной струи, хлещущей из нее с неимоверным напором. Потом уже, перебирая в памяти эту сцену, я понял, что между тем, как мама уселась на унитаз и появлением звука от струи не было ни малейшего промежутка. Мама писала долго и в конце, когда из нее еще лилось, она подняла глаза и встретилась с моим сумасшедшим взглядом. Она потянулась к двери туалета, но я первый сорвался с места и стремглав бросился в свою комнату.
Я был впечатлительным ребенком. Эта скандальная история меня просто вывела из равновесия. Мне, наивному мальчишке, казалось, что с моей Мамой такого просто не могло быть, просто потому что не могло быть никогда. Я даже какое-то время стеснялся после этого смотреть ей в глаза. Но потом появилась «крамольная» мысль, которая и стала толчком к формированию моего фетиша. Я тогда подумал: «Ну а если так сложилось бы, что мама не смогла бы попасть в туалет еще полчаса? Неужели она описалась бы?» Это никак не укладывалось у меня в голове. Ну а что тогда? Может, она все равно дотерпела бы? Эти вопросы не давали мне покоя.
Листая как-то раз дома подшивку журнала «Здоровье», я наткнулся на статью, в которой упоминалось о том, что во время сталинских депортаций чеченцев везли в вагонах, не оборудованных уборными. А у чеченцев женщины очень стыдливы, и к тому же есть у них табу на то, чтобы женщина пошла в туалет на глазах у мужчины. Тем более нереально для них справить нужду прямо в присутствии мужчин. Ехали они очень долго, но большинство женщин просто терпели. В итоге мочевой пузырь лопался. Прочтя об этом, я уверовал в то, что взрослая женщина не описается никогда, как бы не хотелось. Забегая вперед, скажу, что теперь-то я знаю, что это не так.
Моя первая девушка, с которой я утратил девственность, принадлежала к тому типу женщин, для которых пописать под кустом — не проблема. Поэтому, когда я рассказал ей о своем интересе, ничего не смогла вспомнить из своей биографии на интересующую меня тему. Она просто никогда не доводила себя до такого состояния, чтобы было совсем невтерпеж. Вообще, терпеть по-маленькому она очень не любила, и когда пару раз за время нашего знакомства ей где-нибудь «приспичивало», она с легкостью отбрасывала стыдливость. Зато она позволила мне впервые в жизни увидеть в подробностях, как женщина писает. Помню, когда она, сидя в ванной, бесстыдно раздвинула свои мясистые малые губы пальцами и из ее «писательной» дырочки вырвался золотистый фонтан, я был возбужден безумно. Но увы, это все-таки было не главное, чего я хотел. Терпеть по моей просьбе она, разумеется, не стала.
После расставания с моей первой девушкой у меня была длинная череда случайных подруг, которым я ничего не говорил о своих необычных желаниях. Но судьба оказала мне все-таки услугу и я наконец-то познакомился с женщиной, которая впервые пошла мне навстречу. Ее звали Лена, ей было 30, мне тогда — 21. Она была очень худая, к тому же еще и маленького роста. Но ее щелка была очень темпераментна в постели, а главное, способна удерживать огромное количество мочи. Я рассказал ей о своих фантазиях и она с интересом поддержала разговор. Сказала, что самой ей терпеть приходилось часто, но ей это не очень тяжело, и вообще, она способна не обращать внимания на полный мочевой пузырь, если негде пописать, и спокойно отвлечься, не думать об этом. Лена рассказала, что никогда не писалась, как бы не хотелось. Но (первый раз, когда я узнал об таком случае!) у нее была подруга, которая ей рассказывала, что с ней однажды такое было. Она лет в 16 гуляла с парнем по улице, изнемогала от желания пописать, но стеснялась в этом признаться. И когда она, расставшись со своим кавалером у подъезда, бежала вверх по лестнице, у нее текло по ногам.
Лена согласилась попробовать потерпеть специально. Я попросил ее придти ко мне уже с полным мочевым, и она действительно однажды, войдя ко мне в квартиру, сказала, что давно уже хочет. Я сразу раздел ее, мы легли в кровать, я развел ей ноги, широко раздвинул гладко выбритые губки, но ее щелка выглядела вполне обычно. Меня тогда безумно интересовало, как выглядит женская щель, когда она хочет в туалет. Я вблизи рассматривал отверстие уретры, но ничего внешне не выдавало ее зажатость. Мы долго кувыркались с Леной в постели, но она не могла кончить, хотя обычно ласки клитора языком приводили ее к оргазму за считанные минуты. Я безостановочно поил Лену минералкой, которой за вечер она выпила литра два. Постепенно я стал чувствовать, как у нее внутри становится тесно. Я тогда и узнал впервые, что у женщин полный мочевой пузырь легко ощущается через верхнюю стенку влагалища. А когда она уже очень хочет, эта стенка твердая и выпуклая. Наконец Лена стала проявлять беспокойство и проситься в туалет (не слезая, впрочем, с моего члена). Она попросила меня не делать резких движений: «Ты же не хочешь, чтобы я нассала тебе в постель?». Она не стеснялась грубых выражений, но мне это нравилось. Она за тот вечер ни разу не сказала «хочу писать» или «хочу в туалет», а употребляла только слово «ссать».
«У-у-ух, ссать хочу, умираю»,- повторяла она, но как-то так игриво, что не создавалось впечатления, что ей действительно тяжко. Хотя мочевой у нее явно был уже сильно переполнен, но она спокойно терпела только силой мышц, не сжимая ноги и не зажимая рукой. Она только сказала, что секс в таком состоянии не приносит ей больше удовольствия, и просто лежала, позволяя мне наслаждаться видом ее голенькой щелки в такой щекотливой ситуации. Но природа все-таки приперла ее к стенке, и Лена уже вполне всерьез взмолилась: «Макс, я не могу. Все. Я скоро писаться буду». Тогда я надел на нее трусики, колготки, а потом и брюки. Лена призналась, что я угадал верно, в одетом виде она просто не способна пописать.
Она стала сжимать ноги, тереть себя там рукой, и твердить, что «счас польется, счас польется, ой, нет!» Она вся взмокла, причем в запахе кожи был явный оттенок мочи. Видимо, почки уже не могли сливать в переполненный мочевой пузырь новые порции.
Я, по правде говоря, чувствовал себя фашистом, но остановиться, отпустить ее в туалет не мог. Это продолжалось долго, в брюках она пробыла больше часа. Но потом она так отчаянно попросила меня хотя бы снять с нее одежду, что я не смог отказать. Хотя и понимал, что это значит по сути позволить ей пописать, ведь тогда исчезнет естественный тормоз, запрещающий это.
Я стащил с Лены одежду. Выпуклость на ее животе была просто огромна! Она легла на спину, я раздвинул ей ноги, половые губы сами разошлись в стороны. Уретра выглядела совершенно обычно, но во влагалище с трудом можно было протиснуть даже мизинец. Лена начала мелко дрожать, сначала ноги, а потом и все тело. Она без конца твердила: «Все, все, все! Не могу!» Я сказал, что она сможет пойти в туалет через полчаса. Лена взвизгнула: «Какие полчаса! Я обоссусь! Прямо здесь!». Я, не отрываясь, смотрел на ее уретру и вдруг увидел, как из нее просочилась капелька, потом еще одна. Было ясно, что это непроизвольное выделение, причем Лена его даже не замечает. «Лен, сожми мышцы! У тебя по капелькам сочится!», — сказал я и увидел, как отверстие ее влагалища сжалось, но лишь на мгновение. «Я не могу. Я уже не чувствую там ничего, все онемело», — чуть не плача сказала она, а из дырочки просочилось еще несколько капель и потекло по попе.
«Все, Макс!», — отчаянно выкрикнула она и я сдался. «Давай», — сказал я.
Самое интересное, что после этого момента она не писала еще секунд десять, не смогла сразу расслабиться. Из чего я сделал вывод, что запас прочности был еще велик. И вот мне прямо в лицо ударила тугая струя. Мне показалось, что она была горячей, как кипяток. Я ощутил на губах солоноватый привкус. Мое лицо было в каких-то пяти сантиметрах от щели, и я видел, как невероятно расширилась под напором писательная дырочка, стала диаметром чуть ли не с мизинец. Я наблюдал секунд 10, а потом прижал к щели ладонь: «Все, хватит, пошли в ванную». Лена с трудом остановила поток, для чего ей пришлось сжать ноги. Помню этот момент, как на фотографии: женщина с плотно скрещенными ногами, лежащая на постели совершенно голая, а под попой огромное мокрое пятно. Она нашла в себе силы улыбнуться: «Макс, ну теперь-то зачем вставать. Давай я выписаюсь здесь.» «Лен, да я не против. Но соседей ведь затопим.», — отшутился я и мы пошли в ванную. Писала Лена целую вечность.

Feb
02

Эта история произошла в пригородном автобусе, который ехал из Кингиссеппа (это такой небольшой городок в Ленинградской области) в Питер. Главная героиня рассказа — моя красавица-любовница Марина, с которой я тогда встречался. Опишу ее для начала; не только для того, чтобы рассказать о ней тебе, читатель, но и ради собственного удовольствия. Образ этой потрясающей женщины просто сводит меня с ума.
Вот она: маленькое, совсем миниатюрное тело и при этом еще и тонкая талия; небольшие, идеальной формы грудки, не по возрасту упругие, с розовыми, всегда напряженными сосками; бедра как у девочки-подростка, но радующие глаз округлостью форм, присущей зрелой женщине; крошечная, но мягкая попка с поразительно гладкой, бархатистой кожей, которую я обожал поглаживать, то и дело запуская руку ей между ног… А между Марининых стройных ножек скрывалось настоящее сокровище. Малые губки ее щели действительно соответствовали своему названию, то есть были маленькими, и в спокойном состоянии полностью скрывались между внешних губ, а не торчали наружу, как у большинства женщин. Лишь несколько раз, когда мы отдыхали после бурных занятий любовью, я замечал, что ее малые губки, набухшие от возбуждения, выглядывают из щели, как два розовых лепестка. Я обожал в такие минуты раздвинуть Маринину щелку пальцами и разглядывать, изучать ее, просто пожирать глазами. Сначала она заметно стеснялась такого «гинекологического» осмотра, но потом расслабилась и позволила мне подолгу рассматривать свое самое интимное место при ярком свете, вплотную приблизив к нему лицо. Иногда она, правда, ревниво ворчала что-то вроде «да ты ее любишь больше, чем меня», но, конечно, в шутку. У Марины был довольно крупный клитор, и после занятия любовью, когда я обычно и любил учинить ее щели очередной осмотр, он еще долго оставался твердым, как орешек, выступая у верхнего края щелки. Вход во влагалище в такие моменты всегда был заполнен прозрачной смазкой, которая все еще выделялась и стекала вниз по ее попе.
Что меня особенно заводило и интриговало в ее щели, так это то, что совершенно не была видна писательная дырочка. Ведь обычно у женщин это отверстие хотя и маленькое, но все же его вполне можно увидеть чуть выше входа во влагалище, если широко раздвинуть губы. У Марины же оно, видимо, было настолько крошечным, что совершенно не было заметно. Я знал, что эта дырочка будет видна, если Марина пописает, позволив мне раздвинуть ее щелку и наблюдать, но не решался попросить ее об этом. Я не был уверен, что она нормально воспримет мою просьбу, а нарушать гармонию наших отношений очень не хотелось.
Ну вот, я рассказал немного о Марине, надеюсь, что ты, читатель, теперь тоже слегка в нее влюблен. Вернемся же к событиям лета 2000 года, которым и посвящен этот рассказ. Я, как обычно, приехал к ней на дачу. Сам я питерский, да и Марина тоже, а что она делала в Кингиссеппе, да и был ли тот дом, в котором она меня принимала, дачей, я не знаю. Впрочем, меня это не особенно занимало, просто я приезжал пару раз в месяц и мы чудно проводили вместе день-другой в небольшом уютном частном домике, в котором кроме нас никого не было.
Я приехал вечером и Марина встретила меня, будучи слегка навеселе. Она сразу предложила выпить. Вообще-то мы с ней никогда не пили, за исключением дня знакомства (это отдельная история, тема для другого рассказа). Я согласился с удовольствием и некоторым любопытством: встреча обещала быть не совсем обычной.
За вечер мы выпили несколько бутылок вина, добавили еще и коньяка, и Марину, как говорится, несло. Она прямо-таки излучала энергию и без перерыва болтала, сияя своей очаровательной улыбкой. Она впервые рассказала мне кое-что из своей жизни, хотя мы были знакомы уже больше полугода. Упомянула, что в конце семидесятых она была студенткой, и я понял, что Марина старше меня минимум лет на десять. Мне же в 2000 году было 27.
Изрядно набравшись, мы перебрались в постель. Когда после яростной любовной схватки мы лежали рядом и расслабленно курили, я решил: сейчас или никогда. Лучшего момента, чтобы рассказать о своих необычных фантазиях, не будет. Хлебнув немного вина, я сказал:
— Мариш, а у тебя не бывает желания попробовать в сексе что-нибудь необычное?
— А почему ты спрашиваешь? А у тебя? — спросила она, приподнявшись на локте. Марина, будучи женщиной очень неглупой, сразу раскусила, что это я на самом деле хочу что-то ей рассказать.
— У меня? Ну, вообще-то есть, — сказал я, стараясь скрыть охватившее меня волнение.
Марина молчала, вопросительно глядя на меня в полутьме и слегка улыбаясь. Я решился:
— Мариш, меня возбуждает, когда: когда женщина делает пи-пи. А еще больше, намного больше, когда она хочет, но сдерживается.
Когда я это говорил, я отвел от нее глаза, когда же снова наши взгляды встретились, ее лицо освещала широкая улыбка. Она приблизила губы вплотную к моим и игриво прошептала:
— Ты у меня прелесть.
Наши губы соединились в поцелуе. Меня захлестнула такая безудержная нежность к этой женщине, такая буря чувств, что я просто сам себя не помнил. Я сжимал ее в объятиях, гладил, мял, и мы целовались без остановки, как безумные. Она легла на меня сверху и терлась бедрами, слегка разведя ноги. Когда мой окаменевший член опять вошел в ее щель, Марина наконец оторвалась от поцелуя и прошептала мне в ухо:
— Ты не поверишь, я как раз сейчас писать хочу. Правда-правда. Я еще когда ложилась в постель, немножко хотела.
— Значит, сейчас уже не немножко?
— Уже множко. Еще как множко, — она начала двигаться на моем члене.
— А тебе это не мешает? — спросил я, двигаясь бедрами ей навстречу.
Она не ответила, только убыстрила движения. Я был неимоверно, дико возбужден. Ее бешеная скачка на мне продолжалась долго, а потом она вдруг приподнялась. Я подумал, что она пойдет в туалет, но она встала на четвереньки рядом на постели, приглашая меня войти сзади. Марина любила эту позу, но я знал, что если она действительно хочет писать, в этой позе мой член будет давить прямо ей на мочевой пузырь. Я сел сзади нее и вместо члена ввел во влагалище два пальца. Как только я стал массировать нижнюю стенку, Марина взвизгнула:
— Ай! Писать же хочется!
— Очень? — я еще усилил давление.
— Ай! — еще громче взвизгнула она и отстранилась.
Перевернувшись на спину, она посмотрела на меня. Я уже подумал, не переборщил ли, не отпугнул ли ее, но она привлекла меня к себе, и мы снова занялись любовью. Марина стала тереть пальцами верх щелки, и через минуту ее влагалище судорожно сжалось. Она всегда так кончала. Я замедлил движения, а потом и вовсе вышел из нее. Она удивленно взглянула на меня (обычно я продолжал движения, пока сам не кончу).
Но я знал, чего хочу, и был почти уверен, что сейчас Марина меня поймет.
Я нежно раздвинул ее ноги в стороны, взял лампу, стоявшую возле кровати, и поставил на постель. Затем широко раздвинул ее щелку пальцами. Конечно, говорить ничего не пришлось. Она закрыла глаза, и через несколько томительных секунд выпустила первую маленькую струйку. Ее щель была прекрасно видна при свете лампы, и я с восторгом заметил, как чуть выше входа во влагалище, там, где ей и положено быть, стала видна дырочка, даже не дырочка, а крошечная щелка в какие-то пару миллиметров длиной. Мысль «щелочка внутри щели» добавила еще чуть-чуть к моему и без того сумасшедшему возбуждению, и я положил руку себе на член. Марина выпустила еще несколько золотистых фонтанчиков, и один из них, обжигающе горячий, попал мне на колено. Через мгновение Марине на живот и даже на лицо выплеснулась тугая струя моей спермы.
:Мы лежали молча долго. У меня от перевозбуждения поначалу даже немного кружилась голова, но скоро все пришло в норму, и наступило состояние блаженного расслабления. Потом мы закурили и она положила голову мне на плечо.
— Мне так хорошо, — мечтательно сказала Марина.
— Что, даже писать расхотелось? — сострил я в ответ. Было уже понятно, что ее не смущает эта тема, и можно было себе позволить пошутить.
— Ага, куда ж оно там денется! Терплю, вставать лень.
— Ну-ну, смотри только не засни, а то ведь случится ночью детская неожиданность, — не унимался я. Впрочем, не без умысла — я хотел завести разговор на интересующую меня тему.
— Скорее, недетская неожиданность, — парировала она, и мы оба рассмеялись.
Мы немного помолчали, и я думал, как все-таки продолжить этот разговор. Марина, умница, заговорила сама:
— Расскажи об своих фантазиях.
— Ты угадываешь мои желания, — с благодарностью сказал я.
— Вижу тебя насквозь, — отшутилась Марина.
Я не стал дожидаться повторного приглашения:
— Ну, ты уже поняла, меня заводит, когда женщина хочет писать. В идеале, когда очень сильно. Но терпит.
— И что ты бы хотел с этой женщиной сделать? Заняться с ней сексом? Или увидеть, как она пописает перед тобой?
— Нет, ты не поняла. Просто, чтобы женщина очень хотела писать. Но терпела.
— Действительно, не понимаю. А ты-то как хочешь в этом участвовать?
— Да просто наблюдать. Даже если это незнакомая женщина. Идет, например, по улице, очень хочет, а сходить негде.
— Знакомая ситуация, — усмехнулась Марина.
— С тобой такое бывало? Расскажи мне, а?
Марина с улыбкой посмотрела на меня:
— Уф, вот уж не думала, что кому-то это так интересно:
— Тебя смущает этот разговор? Тогда не надо, — поспешил сказать я.
— Да нет, все нормально. Просто это как-то: неожиданно. Да и рассказывать в общем-то особо нечего. Бывало, конечно, особенно когда молодой девчонкой еще была. Как-то, помню, лет в восемнадцать гуляла по Питеру с пацанами знакомыми, так до того в туалет хотела: чуть не лопнула. — Марина опять засмеялась.
— И что тогда было? — я уже опять завелся от этого разговора.
— Ну что-что. Терпела, как дурочка, а потом пацаны разошлись, а я домой уехала.
— И доехала до дома?
— Ну а куда было деваться? Я девушка стеснительная была, под кустом не села бы.
Марина явно не понимала, куда я клоню.
— А не бывало такого, чтобы не успела, не выдержала?
— Ну ты что, я же уже взрослая все-таки была.
Похоже, мысль, что и взрослая девушка тоже может описаться, просто не приходила Марине в голову.
Я решил не напрягать ее слишком этим разговором, и, прижав ее к себе, сказал:
— Мариш, ты просто не представляешь, до чего ты меня возбуждаешь.
— Я сделаю все, что ты хочешь, — сказала она просто.
Я понял, что такого момента упускать нельзя.
— А если я тебя попрошу не ходить в туалет, когда очень хочется?
— Я попробую, — улыбнулась она. — Но только сейчас я хочу пописать, а потом спать.
За окном уже светало, и меня тоже здорово клонило в сон.
Проснулись мы поздно, за окном уже давно вступил в свои права яркий летний день. Жутко хотелось пить, и вообще, похмелье давало о себе знать. Мне пора было собираться домой, и тут Марина объявила, что она сегодня тоже собирается ехать в Питер. Мы решили ехать вместе. Выяснилось, что в доме не осталось ни питья, ни еды, и было решено позавтракать (или уже пообедать) в кафе.
Марина быстро привела себя в порядок, расчесала свои роскошные черные волосы. Я забыл сказать, что она была обладательницей шикарных длинных волос, которые красила в черный как смоль цвет. С ее темно-карими глазами они придавали ее внешности слегка восточный оттенок, что ей очень шло.
Недалеко от автовокзала оказалась неплохая кафешка, где мы и осели. Торопиться не было ни малейшего желания, и мы решили спокойно отдохнуть, сколько захотим, а потом уже идти на вокзал. Благо, автобусы ходили достаточно часто. Я заказал всякой снеди, мы пили пиво (похмелье все-таки) и самочувствие быстро поправилось. В кафешке не было сортира, и время от времени я отлучался на улицу. После второй моей отлучки Марина пожаловалась, что вообще-то ей тоже уже приспичило. Я сказал, что могу показать ей кусты, куда сам отходил. Она недовольно скривила губы и ответила, что мол, ладно уж, сходит потом, на вокзале. Я взял еще пива, и тут меня осенила идея. Я далеко не был уверен, что вчерашний разговор был всерьез, но решил испытать судьбу.
— Мариш, а ты помнишь, о чем вчера говорили? — спросил я якобы безразлично.
— Ну, вчера, конечно, я хорошо перебрала, но все помню, — был ответ.
— И ты говорила всерьез? Назад свои слова не берешь?
— Я вообще-то свои слова никогда назад не беру, — Марина посмотрела на меня с вызовом. Я любил ее такой — уверенной в себе, даже чуть самонадеянной гордячкой. С ее чуть-чуть восточным обликом такое поведение смотрелось очень гармонично.
— Ты вчера сказала, что сделаешь все, что я захочу.
— Ах, я вся в твоем распоряжении, — с игривой покорностью заявила она, и возникшее было напряжение сразу улетучилось.
— Чего же ты хочешь, мой повелитель? — она продолжала игру.
— Смирения и покорности! — напыщенно заявил я, входя в предложенную роль.
— Я сделаю все, что ты захочешь, — Марина повторила вчерашнюю фразу. Я понял, что теперь она уже точно не выйдет из игры, и меня охватило сильное волнение от сознания, что сейчас осуществится моя самая интимная, самая несбыточная фантазия.
Не от того, что эта фантазия воплотится впервые в жизни, ведь несколько моих былых подруг тоже соглашались поиграть со мной в подобные игры. Просто Марина принадлежала именно к тому типу женщин, о которых я больше всего фантазировал, представляя их с переполненным мочевым пузырем: гордая, независимая, но не лишенная стыдливости. Такая никогда не присядет под кустиком или в подворотне, это ниже ее достоинства. Несколько фраз, оброненных Мариной во время нашего ночного разговора, лишний раз убедили меня, что она именно такова. Но сильнее всего меня заводила мысль, что с такой женщиной просто не может случиться непроизвольная «авария», как бы сильно ей не хотелось. Казалось, такого не может быть, потому что не может быть никогда. С другой стороны, я понимал, что по элементарным законам природы любому терпению должен быть предел. И вот сейчас мне представлялся случай попытаться довести свою подругу до этого предела. К тому же эта подруга безумно меня возбуждала.
— Марина, я хочу, чтобы ты не ходила в туалет до нашего приезда в Питер, — сказал я, принеся еще по кружке.
— Ой, да мне все равно. Хоть до завтра, — улыбнулась она. — Давай только не будем зацикливаться на этой теме, хорошо?
Я согласился, хотя знал, что мысли об ее состоянии не оставят меня ни на минуту. Мы посидели еще с четверть часа, допивая пиво и болтая о всяких пустяках. Я не знал, насколько Марина хочет писать, но внешне она вела себя вполне непринужденно. Мы просидели в кафе примерно часа два и выпили по три пол-литровых кружки пива. Было заметно, что моя подруга уже чуть-чуть навеселе. Я отказался от возникшей было мысли предложить посидеть еще. С одной стороны, чем больше пива, тем больше шансов, что ее мочевой пузырь не выдержит до Питера; но с другой стороны, я не желал, чтобы она опьянела. Ведь тогда эксперимент потерял бы чистоту — ведь я хотел, чтобы ее щелка непроизвольно разжалась из-за нестерпимого желания, а не просто из-за алкоголя.
Когда мы вышли на улицу, я опять отошел в кусты. Марина спокойно курила в стороне, не пытаясь ко мне присоединиться. По дороге к автовокзалу меня так и подмывало спросить, насколько сильно ей сейчас хочется, но я сдерживал себя, помня о данном обещании. По Марининой походке ничего не было заметно. Оказалось, что до ближайшего автобуса в Питер еще почти полчаса. И тут — вот так сюрприз! — Марина сама предложила взять еще бутылку пива на двоих. Я был поражен. Неужели она настолько уверена в своих силах, что не боится сесть в автобус, который идет два часа без промежуточных остановок, с переполненным мочевым пузырем?
Я не стал возражать и побежал в ларек. Меня подгонял страх, что за время моего отсутствия она сходит в туалет, и поэтому я был быстр, как метеор. Марина стояла на прежнем месте, возле стенда с расписанием, и встретила меня снисходительной улыбкой.
— Боишься, что сбегу от тебя? Расслабься и получай удовольствие. Ведь я стараюсь тебе его доставить, дурачок.
— Ты правда сама этого хочешь? — спросил я, не обращая внимания на ее язвительность.
— Правда хочу. А еще я очень хочу опорожнить мочевой пузырь. Но, похоже, мне это не скоро светит. Я тебя возбуждаю? — она с интересом смотрела на меня.
— Я просто с ума схожу, — абсолютно честно ответил я.
Марина довольно улыбнулась, и я подумал, что эта игра и правда ей по нраву. По крайней мере сейчас, пока желание еще не дошло до крайней степени. Я прижал ее к себе и у меня возникло желание запустить руку ей под платье и ощутить, появилась ли уже внизу ее живота твердая выпуклость, которая бывает у женщин, когда они сильно хотят «по-маленькому». Но Марина остановила мою руку и тихо сказала, что не сейчас. Я понял, что в дороге, когда мы будем сидеть рядом, она позволит мне это, и может быть, я даже смогу добраться до ее щели.
И вот, наконец, подошел автобус. Салон не заполнился до конца, и мы заняли сиденья позади всех пассажиров, чтобы никто на нас не глазел. Лучшего варианта трудно было желать. Марина села у окна и, прижавшись ко мне, положила голову мне на плечо. Автобус поехал, и у меня мелькнула мысль, что теперь отступать ей некуда. Одновременно с возбуждением меня переполняла нежность к этой женщине, чувство благодарности за то, что ради меня она пошла на такой эксперимент. Я стал шептать ей разные ласковые слова, рассказывать о том, какая она потрясающая женщина, как мне нравится заниматься с ней любовью, вспоминать ночи, проведенные с нею, говорить о том, как с ней хорошо. Марина почти не отвечала мне, только слушала. Но несколько раз она поднимала ко мне глаза, в которых я читал такие же чувства. Я стал гладить ее по щеке ладонью, затем спустился к груди и долго играл сквозь тонкую ткань платья с ее напряженными сосками. Лифчика Марина не одела. На ней было короткое платье, не прикрывающее колен, а под ним колготки светло-бежевого цвета, под которыми скрывались миниатюрные кружевные белые трусики. А под трусиками — о, боже! — гладко выбритая щелочка, изнемогающая от желания пописать.
Не переставая говорить, я опустил руку ниже, и моя ладонь, забравшись под платье, нащупала верхний край колготок. Пальцы осторожно оттянули резинку. Марина не только не была против, но и пододвинулась немного на сиденье, чтобы мне было удобнее. Моя рука продвинулась ниже: и вот тут я был просто поражен. Чуть выше ершика волос, который она обычно оставляла на лобке, явственно ощущалась огромная для ее худенькой фигурки, а главное, твердая как дерево выпуклость. Без всякого сомнения, она очень сильно хотела писать. Я не мог понять, как она умудряется так спокойно себя вести и не проявлять своего состояния. А ведь после начала поездки прошло не больше получаса, и наверняка еще не все выпитое пиво «отфильтровалось» в ее мочевой пузырь. Ей явно предстояло захотеть еще сильнее.
Я дрожал от возбуждения. Моя ладонь, стараясь не давить на выпуклость, протиснулась дальше. Марина слегка развела ноги (она была на это способна!) и пальцы легли на щель. И здесь — новый сюрприз! Щелка источала смазку, даже полоска кружевной ткани между Марининых ног была влажной. Я никак не ожидал, что в таком состоянии она сможет возбудиться от моих ласк. Я проник одним пальцем между губ, спустился к дырочке, попытался проникнуть внутрь — это оказалось почти нереально! Верхняя стенка влагалища из-за перерастянутого мочевого пузыря была выпуклой и очень твердой. Я не стал протискивать палец внутрь, чтобы не мешать ей терпеть, и стал играть с клитором. Я гладил этот отвердевший орешек, то кружил вокруг него, то осторожно прикасался к самой вершинке, и почти забыл про время. И вдруг Марина сжала ноги и прошептала:
— О боже! Никогда в жизни так не хотела в туалет.
Минут десять мы сидели без движения, потом она, чуть согнувшись, стала слегка ерзать на сиденье, сжимая ноги с отчаянным усилием. Моя рука оставалась у нее в трусиках. Через некоторое время она попыталась положить ногу на ногу, но моя рука мешала это сделать.
— Убери руку, пожалуйста, — попросила она, но как только я шевельнул ладонью, вдруг пискнула, — Нет! Лучше оставь. Потискай ее, зажми, ох, сделай хоть что-нибудь! Я больше не могу, — шептала она еле слышно.
Она сгибалась, ерзала, сжимала ноги так, что моя кисть уже онемела, но из ее щели не выливалось ни капли. Мой палец все еще был между ее половых губ, и я чувствовал, что там все пересохло, вся смазка куда-то исчезла. Я незаметно взглянул на часы — ехать оставалось меньше получаса. Причем автобус ехал довольно быстро, и я подумал, что может быть и меньше. Мы уже почти вошли в черту города, вдоль дороги тянулись разные строения, там и сям были люди, и даже если Марина решила бы теперь попросить водителя остановиться и вышла бы из автобуса, ей все равно негде было бы сходить. В том, что она не будет делать этого прилюдно, возле дороги, я не сомневался. Но она могла просто дотерпеть. Мне уже казалось, что она точно не описается. И тут она вдруг посмотрела на меня. В ее глазах была паника.
— Я не могу. Не могу! У меня скоро лопнет мочевой пузырь! У меня там все уже болит, — она приглушенно застонала. — Я же чувствую, у меня мочевой лопнет!
— Мариш, единственное, что может с тобой случиться — ты просто описаешься, — ответил я.
Она вдруг выпрямилась на сиденье и надменно посмотрела на меня.
— Что?! Ну уж нет. Я под себя писать не буду.
Она даже улыбнулась. Передо мной опять была все та же гордая женщина. Она потребовала вытащить руку из ее колготок, и я повиновался. Вынимая руку, я почувствовал, что выпуклость на ее животе еще увеличилась, округлилась и стала размером чуть ли не с мяч.
Марина, оскорбленная моим предположением, решила взять себя в руки. Она сидела ровно, не двигаясь и даже не сжимая ноги. Я решил, что все, она просто доедет до конца, выйдет и пойдет в туалет. Но через каких-то пять минут она вдруг резким движением положила руку себе между ног. Платье при этом задралось и я увидел, как она стала сжимать и тереть промежность сквозь колготки. Я не выдержал и положил свою ладонь поверх ее. Она не возражала, а просто сидела молча, закрыв глаза. И вдруг в какой-то момент она вся напряглась, как пружина, и я почувствовал, как ее пальцы стали влажными. Я потрогал ткань колготок у нее на ляжке возле самой промежности, и ощутил, что она промокла.
— Марин, потерпи, осталось совсем немного! — сказал я. Я знал, что если она по-настоящему описается, то это будет потоп на весь автобус. Она в себе держала, наверно, как минимум литра полтора.
Марина пробормотала что-то нечленораздельное, и через несколько секунд сквозь ее пальцы опять проступила влага. Сиденье под нею наверняка уже промокло. Я вытащил из под нее платье, благо она сидела на самом его краешке. Тут Марина вся обмякла, словно из ее тела убрали стержень, державший ее в напряжении все это время. Пальцы между ее ног разжались и я увидел, как сквозь колготки брызнул фонтанчик мочи. Влажное пятно расплылось по ляжкам.
— Марин, не расслабляйся до конца, мы уже приехали! Ведь промокнут все колготки, — шептал я, а она выпускала все новые порции. По ее лицу текли слезы, она вся мелко дрожала. Автобус уже въезжал на вокзал:
Люди стали подниматься и собираться впереди салона, у выхода. Марина открыла глаза.
— Боже мой, я обоссалась!
Я впервые услышал от нее такое слово. Наши взгляды встретились и я с удивлением увидел, что она смеется. Это был какой-то истерический смех сквозь слезы. Я прикрыл ее рот ладонью:
— Тише, не хватало еще, чтобы на нас обратили внимание.
— На меня и так уже обратят внимание! — Марина показала на свои колготки, которые промокли почти до колен. Она вся тряслась от смеха. — Я, между прочим, еще хочу. И даже очень!
— Ну нет уж, хватит, — ответил я и тоже улыбнулся. — Приехали.
Действительно, автобус остановился и народ стал выходить. Мы подождали, пока толпа у выхода рассосется, и быстро выскользнули наружу. Маринино платье не полностью прикрывало промокшие колготки. К счастью, возле туалета не было очереди, и Марина, переступая мелкими шажками (ей стоило усилий не писаться дальше) скрылась в женском отделении. Когда она через несколько минут вышла, на ее лице сияла широкая счастливая улыбка. На ней было только одно платье, колготки она сняла и оставила в туалете.
Мы встали рядом, я прижал Марину к себе.
— Уфф, это было нечто! — проговорил я через несколько минут.
— Да уж! — ответила она. Что еще она могла ответить?
— Ну-с, за это стоит выпить. Может, еще пивка?
— Запросто! — задорно сказала Марина и мы оба расхохотались.

Feb
02

Ночное терпение

| просмотров: 1 768

Ларису я встретил на лавочке возле законченного мною недавно Университета. Девушка сидела и горько
плакала. Нет, она не провалила экзмены, но достаточно хорошо отметила поступление, прогуляв всю наличность, а в общежитие можно было вселиться только через 10 дней.

Мне стало жаль девочку, и я предложил ей без всяких условий пожить немного у меня.

Сам я остался в большой проходной комнате, а ей выделил маленькую спаленку в хрущевке. В первый же
день (точнее ночь) меня удивило, что не смотря на то, что вечером мы осушили почти полный чайник чая
с пирожными, Лариса до утра меня не беспокоила. Через пару дней мы перед сном пили пиво, тот же эффект…

Нет, днем она вполне исправно бегала в туалет, может была чуть терпеливей, чем средняя девушка, но по ночам не вставала НИКОГДА.

Я всегда интересовался проблемами двичьего терпения, потому не мог не узнать подробностей. А они оказались очень интересными. Все детство она ночевала в такой же комнатушке, как у меня, а отчим с матерью — в большой, и очень не любили, когда дочка беспокоила их ночью. Постепенно взрослеющий организм приспособился терпеть во сне любое наполнение мочевого пузыря. Главным неудобством было утреннее пробуждение.

В детстве Лариса даже пару раз незначительно писалась, если туалет оказывался занят, а за ночь она дотерпелась до предела.

Меня это дико возбудило и я предложил ей выбить клин клином — выпить на ночь количество жидкости, которое просто невозможно удержать до утра. Для еще большей чистоты эксперимента добавить таблетку снотворного.

Сам я должен был выпить столько же и контролировать рядом. Глупо, но она согласилась. Она выпила таблетку, потом мы выпили по 2 литра пепси и Лариса пошла спать, с тем, чтобы заснуть, пока пепси-кола не станет слишком сильной помехой.

Я расположился в кресле рядышком. Через час я понял, что с Ларисой мне не тягаться. Не смотря на возбуждение, мне все-таки пришлось сходить в туалет. Прошло еще около часа, Лариса спала, мирно посапывая. Я тоже здремал. Не знаю, от чего я проснулся: то ли от вновь переполнившегося мочевого пузыря,
то ли от того, что сон Ларисы стал очень беспокойным. Она металась на диване, часто скрещивая красивые ноги и слегка постанывая. Причем, Лариса, в отличие от большинства девушек предпочитала терпеть в обтягивающей одежде, она помогает напрягать мышцы, отвечающие за сдерживание.

Поэтому на ней были трусики-шертики, а поверх них темно-голубые лосины. Зрелище было изумительное. Едва сдерживающаяся красивая девушка в эротичной одежде, которая даже не пытается сходить в туалет, а просто терпит и терпит… Она вертелась с боку на бок, откинув одеяло, светлые длинные волосы рассыпались по подушке, через лосины проступал контур трусиков-шерт и уже заметно было «вздутие» пониже пупка.

Прошло минут 15, ничего не менялось. В конце концов ей удалось найти удобную позу — позу зародыша с зажатыми в промежности обоими руками. И Лариса снова крепко заснула. Я сам терпел только благодаря
совершенно деревянному стояку. Прошло уже более 3 часов (умножьте на два литра жидкости). Это было совершенно невероятно, но она не только терпела, но и спала.

Я уже не выключал ночник, ожидая когда же наконец наступит развязка. Я и сам уже терпел, как партизан на допросе, но не мог отлучиться, боясь пропустить кульминацию. Да и это было бы некоторым предательством по отношению к Ларисе. Мы (точнее она) терпели уже почти 4 часа. Я уже представлял с каким давлением Лариса должна проснуться утром. Но.. Она резко перевернулась на спину, ноги были плотно сжаты и мелко вздрагивали, красивый рот был стиснут в страдальческой ухмылке, но Лариса продолжала СПАТЬ.

Ощущая себя законченным садистом я одной рукой стал поглаживать ее напряженный живот (лишь однажды
я встречал более твердый), а второй — лицо, волосы, шею. Что произошло потом, я до сих пор до конца
не понял. Лариса (во сне) обвила ногами мое тело, а руками — шею, тесно прижавшись ко мне. Так некоторое время мы и сидели: грудь к груди, живот к животу, ее дико переполненный мочевой пузырь — к моему не намного менее переполненному. Это был верх блаженства, я сидел упершись губами в ее
шейку, вдыхая аромат ее волос. Я мог бы сидеть так вечность. Но организм Ларисы решил все-таки
сдаться, она мелко задрожала и в какой-то момент проснулась.

Остальное произошло в доли секунды, поэтому, я даже затрудняюсь сказать в каком именно порядке все
происходило. Лара проснулась, осознала свою и мою позы, хотела возмутиться тут же фонтаном не удержала неимоверное количество скопившейся в ее мочевом пузыре жидкости, я сам кончил с диким блаженством, едва сдержав крик… Потом мы дружно и долго убирали огромную лужу стирали-сушили одежки и т.д. Продолжения не последовало и через неделю она все-таки переселилась в общагу, а я остался с несбыточной мечтой когда-нибудь повторить нечто подобное.

P.S. Как не смешно, но от ночных страданий Лариса таки избавилась и сейчас терпит не многим более обычной девушки ее возраста и комплекции.

Feb
02

Эсфат, схватил меня за волосы и потащил к дивану, уперев меня затылком в подушки и уже сам начал трахать меня в рот, да так, что член доставал аж до аорты, я давилась, но терпела, краем глаза поглядывая на Ирку, она уже не всхлипывала, а только жалобно стонала — охранник Нурик на всю глубину своего огромного красного члена трахал ее задницу, и сзади была уже очередь из желающих туда же…

Давясь членом Эсфата я не разглядела кто схватил мои ноги, силой их раздвинул и очень грубо засунул пальцы в мою киску, сначала два, потом все четыре, большой палец я почувствовала в своей маленькой дырке и дико задергалась, пытаясь освободиться, но получив две пощечины от Эсфата сама с готовностью раздвинула ножки и даже подалась вперед насаживаясь на невидимый, но толстый член турка – быть битой мне не хотелось вовсе.. Следующие два часа я помню плохо, помню что мой ротик постоянно был занят, что стонать уже сил не было и я тихонько выла в очередной раз принимая в свою бедную попку чей-то член а то и два, тк через какое-то время им показалось, что мое очко уже слишком сильно растянуто и трахать его по одному уже не интересно.

Иринке доставалось не меньше и я даже не решалась взглянуть в ее заплаканное лицо, залитое спермой. Думаю эти шестеро трахнули каждую из нас в тот вечер раз 30 в общей сложности, такого марафона в моей жизни еще не было и мне даже стало любопытно, откуда у них столько сил. Но и эти герои все-таки выдохнись и жутко довольные развалились на диванных подушках, с сигаретами в руках. Мы уже обрадовались, что на этом все закончилось, и жалобно стали просить отпустить нас, но Али, огромный турок, который все же надорвал мою бедную попочку, сказал «Куда же вы красавицы в таком виде, это приличная страна, ну-ка оближите ка друг-друга, а мы посмотрим какие вы бываете нежными и чистыми»

Остальные заржали, а нам с Ирой ничего не оставалось как начать слизывать друг с друга турецкую сперму, я действительно старалась быть нежной, так мне было жалко бедную Ирку, но и она видимо чувствовала то же самое, потому что ее язычок скользил по моей маленькой груди и опухшим дырочкам так ласково, что я сама того не ожидая, жутко потекла и начала постанывать. Иринка видимо всем назло разошлась не на шутку и запустила свои пальчики в мои дырочки а я схватив ее руку начала посасывать тонкие пальчик5и с французским маникюром. Эта сцена так понравилась нашим мучителям, что они снова потянулись к своим отдыхавшим членам. Но нам с Ирой было уже все равно, мы даже хотели что бы нас опять оттрахали, так сумели завестись друг от друга.

Правда, ребята решили по-другому – сначала они поставили нас обеих раком и стали запихивать каждой в попку по пивной бутылке из-под Эфеса, благо их тут было выпито не мало. Нурик выкрутил мне руки за спиной и стянул своим ремнем, так что упираться на них я не могла и уткнулась лицом в ковер – та еще поза, выглядела я наверное исключительно жалко – на коленях, лицом в пол, с пивной бутылкой в заднице, потом снял со стены тугой конский хлыст ( прямо по Чехову) и несколько раз хлестанул меня по заднице, я взвыла… но тут же получила такой пинок под зад, что пропахала носом по ковру полметра и сжавшись затихла, стараясь только как можно больше оттопырить свои половинки на потеху мучителям – пусть меня лучше выпорют, только бы не били по голове.

Иру заставили встать на ноги, не вынимая бутылку, и вручили хлыст со славами «Ты видела, что надо делать». Иринка растерялась, но легонько ударила меня. Ребятам такая жалость не понравилась и она получив несколько ударов кулаком заработала надо мной гораздо активнее, била хлыстом на отмашь так, что после каждого удара я визжала как резанная а на моей толстенькой загорелой попе проступали красные пухлые следы – турки были в восторге.

Приговаривая « так ее, русская шлюха» один из них, что имя я так и не запомнила, подошел ко мне спереди, схватил за волосы и уткнул в свои волосатые ноги «лижи, умаляй, шлюха» Мне было уже все равно — я неистово стала сосать и облизывать его пальцы на ногах и повторяла « мой господин, я буду послушной, хорошей девочкой, твоей рабыней, только не наказывай меня, я буду твоей шлюшкой, делай что хочешь со мной» , ему это очень понравилось, он остановил Ирку, и за волосы потащил меня во двор, на земле вытащил из моей попки бутылку , приблизил к разорванному отверстию свой член и я почувствовала запах мочи наполнявшей мой кишечник Следом уже тащили Ирку, но она получила свою долю сразу в рот – ни один ни отказался от удовольствия унизить нас.

Так мы и стояли во дворе турецкого дома на коленях с разорванными задницами и мокрыми от мочи и спермы волосами, не знаю, пожалели ли нас, или просто побрезговали к нам таким прикасаться, но Эсфат хорошенько облил нас из автомобильного шланга и велел возвращаться в дом. Мы вернулись сами и еще полночи развлекали наших хозяев целуя их ноги и руки, трахая друг-друга и сами себя.. А утром, после того, как все присунули нам еще по паре раз, Нурик как ни в чем не бывало посадил нас в машину и отвез в отель. Наше счастье, что мы на следующий день уезжали, потому что каждый турок из обслуживающего персонала уже через час знал о наших послушных попках и норовил заловить нас вдвоем или поодиночке в каждом темном углу отеля да и на людях тоже. Мне даже пару раз пришлось поддаться на уговоры и дать кому-то в свою раненную попочку, испытывая адовы муки, но только что бы отстали, а уж сосать пришлось вообще без счета, но мы свалили оттуда и все померкло.

Вот такая история! Вспомнишь вздрогнешь… хотя… С Иркой мы теперь лучшие подруги, так как она меня никто никогда не облизывал и я частенько наливаю ей лишнего, что бы развести на это. А иногда, ну пару раз было точно, правда по совсем уж большой дринке, Ирка меня выпорола, той самой плеткой, которую я подарила ей на ДР в память о нашем турецком отпуске. Слава Богу мужья ничего не узнали

Feb
02

Эта история — записи одной молодой девушки, которая обожает чувство переполненного мочевого пузыря, и в один прекрасный день решила проверить его максимальную вместимость. Кто хочет состязаться с ней в объёме мочевого пузыря?
Привет, я — Джейн, мне 19 лет, и я живу в Австралии. Если кому-то интересно, я высокая худая девушка с длинными волосами. Я обожаю чувство, когда мой мочевой пузырь готов взорваться, и решила проверить: сколько мочи он может выдержать, растянувшись до предела. В этот день я была одета в белую футболку (без лифчика :)), летнюю синюю юбочку без трусов и пару сандалий. В этот день не было жарко, но я люблю ходить полураздетой, когда рядом со мной никого нет.
———————————————————————————
Цифры в правом столбце обозначают уровень заполнения мочевого пузыря, где:
1 — совсем не хочется пи-пи,
2 — хочется пописить, но не сильно,
3 — желание пописить уже довольно сильное,
3.5 — появляется желание сжать руку между ног или попрыгать, чтобы утерпеть,
4 — очень сильно хочется писить, терпеть довольно трудно,
4.8 — мочевой пузырь буквально готов взорваться,
5 — терпеть уже невозможно, моча просачивается в трусы.
———————————————————————————
17:30, воскресенье
0 (я пописила последний раз в этот день)
9:00, понедельник
2 (я решила попытаться терпеть, пока смогу; никого нет дома)
9:30
2.2 (я только что вернулась из магазина, купила 2 литра питьевой воды и начинаю пить как можно быстрее; я не писила уже 16 часов)
10:00
2.5 (я выпила уже полбутылки воды (1 литр) и начала читать книгу)
10:30
1.5 (уже закончила пить воду и отвлеклась чтением книги, почти забыв о том, как сильно я хочу в туалет)
11:00
2.7 (я отложила книгу, и мочевой пузырь напоминает мне сколько я пила (2 литра) и как долго терпела — уже 17.5 часов)
11:30
2.6 (просто продолжаю терпеть)
12:00
3.0 (мне уже очень сильно хочется в туалет, но я решила ускорить процесс и выпила две чашки горячего кофе; посмотрим, что будет дальше!)
12:30
3.3 (кофе уже начинает поступать в мой мочевой пузырь, мне становится трудно не двигаться; я начинаю пить ещё две чашки кофе (я действительно люблю мучить своё тело). Я уже начинаю возбуждаться и лучше переоденусь, по крайней мере я смогу двигаться, пока буду переодеваться)
12:50
3.8 (мой парень Том застал меня за переодеванием и я потратила 10 минут, чтобы объяснить ему что я делаю, и кто такой Томас. Он говорит, что это возбуждает его и поддерживает моё решение терпеть ещё дольше)
1:00
4.5 (уже не могу долго сидеть не двигаясь, и я попросила, чтобы Том печатал за меня, потому что мне нужно двигаться, допила вторую чашку кофе, и она сейчас идёт через меня прямо в мой бедный мочевой пузырь!)
Дальше всё печатает Том.
1:10
4.8 (Джейн закричала, чтобы я принёс контейнер для неё, потому что она не думает, что сможет терпеть намного дольше. Ей, должно быть, очень трудно и больно терпеть, потому что она постоянно ходит по комнате, и Джейн никогда не кричала на меня раньше. Я всё ещё поощряю её к зажиму этого дольше по двум причинам:
1. Она, видимо, терпела очень долго,
2. Это так меня возбуждает!)
1:15
5.0 (я предлагаю Джейн потерпеть до половины второго, она изо всех сил сжимает руки между ног, ходит по комнате, иногда подпрыгивая, и говорит, что её мочевой пузырь очень сильно болит; ещё она сказала, что привычка терпеть может помочь ей продержаться ещё пятнадцать минут, но это будет очень тяжело для неё)
1:20
5.1 (Джейн попросила меня снять с неё юбку, потому что ей будет легче (пояс не будет давить на мочевой пузырь) и она «слишком занята», чтобы сделать это самой; кто я, чтобы спорить) 😉
1:25
5.3 (Джейн только что прыгнула ко мне на колени и сказала, что ей так легче терпеть. Она безумно волнуется и попросила, чтобы я шептал ей на ухо что-нибудь приятное. Она буквально танцует на моих коленях, и мне неудобно печатать)
1:29
5.5 (Джейн не удержала несколько капель мочи и попросила, чтобы я отнёс её в ванную, где я оставил контейнер; тем временем Джейн сильно прижимает руку к промежности, но говорит, что она всё ещё удерживает мочу сфинктером, не зажимая уретру пальцем, и я верю ей!)
(Следующее было записано позже, поскольку я был занят в ванной).
1:30
5.6 (Джейн спрашивает, сколько сейчас времени, и я говорю ей, что она выдержала, но дразню её, не отпуская с рук и ещё больше вызывая желание приняться за самый важный предмет в её жизни в тот момент. Она видит контейнер, но не может начать писить, настолько я жестокий!)
1:31:30 (Джейн закричала, чтобы я отпустил её и не смогла удержать ещё немного мочи, я медленно отпустил её и принёс контейнер)
1:32 (Джейн сначала выпустила настоящий фонтан, а затем начала писить с нормальным давлением, она писила около минуты и из неё вытекло около литра мочи (очень хороший объём), на её лице было такое облегчение, что она заслужила это!)
После того, как я пописила, я немного вспотела и начала подпрыгивать, потому что снова почувствовала сильную боль в животе, я думаю, что это болел мой очень сильно растянутый мочевой пузырь, и я пробовала игнорировать это. Само собой разумеется, боль не утихала. Это было около двух часов дня.
Я сообщила Тому о моей боли, и он сказал мне то же самое, что я только что подумала, в то время, как я говорила ему относительно этого, я снова захотела в туалет, но Том предложил мне снова потерпеть.
Моя потребность пописить увеличивалась быстрее, чем я могла справляться с ней, поэтому примерно к половине третьего я пританцовывала по дому, но снова пробовала терпеть, в конечном счете я расстегнула верхнюю кнопку моих джинсов, чтобы уменьшить давление на мочевой пузырь, и это немного помогло мне.
Затем, около 2:45 я нечаянно выпустила немного мочи в штаны. Я начала расстёгивать джинсы и крикнула Тому, чтобы он принёс мне контейнер.
К моему ужасу, я не выдержала и описилась прямо посреди кухни. К счастью, я успела снять джинсы, но мои трусы были мокрые. Я неудержимо писила приблизительно десять секунд, отчаянно пытаясь остановиться, в то время как Том поставил контейнер подо мной и снял с меня трусы.
Как только контейнер был подо мной, я выпустила настоящий взрыв, закончившийся фонтаном. Я выпустила примерно поллитра мочи!
Мой бедный мочевой пузырь болел как ничто на Земле приблизительно в течение половины часа после этого небольшого эпизода, и я писила каждую половину часа после этого, не в силах удежать больше 200 мл.

Feb
02

В гостях

| просмотров: 2 125

Этот случай опят произошел со мной и моей мамой а так же с ее подругой. Вот все с чего началось. У мамы есть две подруги, Нина и Лариса. Они вместе работают и уже довольно давно дружат. Случилось это вот как. Я приехал к маме на работу что бы забрать оттуда свой курсовик. Мама распечатала мне его так как дома принтера у нас нет. Приехал я почти под самый конец рабочего дня, и мама предложила мне подождать ее что бы вместе ехать домой. Когда мы уже собирались уходить к маме подошли ее подружки, Нина и Лариса. Оказалось что у Нины уехал муж в командировку и она пригласила Ларису и теперь приглашала мою маму к себе в гости. Мама отказывалась, говорила что ее сын ждал полтора часа и вот теперь он оказывается и время потерял напрасно, вообщем не соглашалась. Так они спорили, хотя я видел что маме хочется поехать в гости, и я уже решил сказать что все нормально и мама может ехать к подруге, как вдруг Лариса сказала. А почему бы нам с собой Павлика не взять? Нина тоже не возражала и мы поехали все к Нине домой. Тем более что долга засиживаться не планировалось. Нина живет в большей трех комнатной квартире, в недавно построенном доме, ее муж солидный бизнесмен. Так мне рассказывала мама.
Мы приехали к ней в гости в восьмом часу вечера. Пока Нина суетилась приготовляя ужин Лариса ей помогала, мы с мамой смотрели телевизор. Я небольшой любитель пялится в экран телека но у Нины дома стоял в одной из комнат шикарный домашний кинотеатр, посмотреть есть на что. Вскоре уже был готов ужин и мы в вчетвером сели за стол. Честно сказать я чествовал себя не в своей тарелке, мне казалось что я лишний и им мешаю.
Женщины пили какой то дорогой коньяк, а я пиво правда тоже не из дешевых. Постепенно женщины пьянели. И мне стало ясно что вечер затягивается. Вслед за первой появилась вторая бутылка. Вечеринка продолжалась часов до двенадцати. Ясно было что домой мы уже врят ли попадем. Я сказал об этом маме, но она заявила что мы возьмем такси. Пива я выпил довольно много и захотел в туалет. Но первой в туалет пошла хозяйка, Нина. Пошла и пропала. Лариса забеспокоилась и тоже пошла в сторону туалета. Вскоре мы с мамой услышали ее голос. Она звала нас. Как оказалось дверь в туалет была закрыта на защелку а Нина видимо заснула там. Мы даже слышали ее похрапывание. Мы принялись в троем ее звать и стучать по двери. Разбудить сильно выпившую женщину было просто нереально. Она видимо не слышала ни наших стуков ни криков. Положение усугублялось тем что я, да и мама с Ларисой, очень хотели в туалет. Они были сильно пьяны и поэтому не стесняясь меня говорили о том что сейчас обоссутся.
Вдруг мама кинулась к входной двери. Я понял что она решила пописать в парадной. Но и это ей сделать не удалось! Дверь была заперта но ключей нигде не было видно. Мама едва не заплакала! Мы стали искать ключи но так и не смогли найти их. Ну все сказала мама, сейчас я обоссусь. Я тоже сказал Лариса. Да и что там греха таить, я сам едва сдерживался что бы не описатся. Тут я вспомнил про ванную и заявил о своей догадке. Ведь в ванной можно было прекрасно пописать. Но нас ждал новый удар, санузел в этой квартире был совмещенным! Ванна была столь же недоступна как и туалет! Мы с мамой стояли в полной растерянности а вот Лариса куда то исчезала. Мама чуть не плакала. Я еле еле терпел. Неожиданно появилась Лариса. Она стояла на пороге той самой комнаты где стоял домашний кинотеатр. Идите сюда сказала она. Мы подошли, причем я увидел что мама зажимает ладошкой промежность. Я думаю все мы сейчас хотим одного, — сказала Лариса, а именно в туалет, Я права? Конечно она была права! Мы с мамой вопросительно уставились на нее.. Раз так то у меня вот какое предложение. Она затянул паузу. Мы молчали. Ну какое, — не выдержала мать. Иного выхода нет, -сказала Лариса. Поэтому+ ну че? Девочки налево мальчики на право? И она вопросительно посмотрела на нас.
Прямо тут? спросила мама. Ну а где ж еще. Пойми если ты обоссышся лужа то все равно на полу будет, так какой смысл одежду мочить? Этого довода было вполне достаточно и мама с Ларисой устремились в один угол а я в другой. В комнате было довольно темно но я все же заметил на фоне окна как две женщины задрали юбки и услышал пару секунд спустя оглушительный свист мочи. Я даже позабыл на миг о своем собственном желании. Потом мы вышли из комнаты и мама с Ларисой глупо ухмылялись. Потом наконец выползла хозяйка, мама вызвала такси и мы уехали. Лариса осталась. Не знаю как она объяснялась с ней по поводу луж в комнате. Мать не рассказывала а я сам не спрашивал.

Feb
02

Потерпи для меня

| просмотров: 2 080

Моя подруга и я часто испытывали наши мочевые пузыри на прочность — это всегда невероятно нас возбуждало. Мы постоянно измеряли, сколько нам удалось вытерпеть, и иногда ставили рекорды. Один раз, когда мы сидели в баре после работы, Дженни попросила меня не разрешать ей сходить в туалет до последнего момента, чтобы она могла поставить рекорд. Она попросила меня об этом, потому что часто она шла в туалет не потому что не могла терпеть дольше, а просто чтобы комфортнее себя чувствовать. Дженни знала, что скоро начнёт просить меня отпустить её в туалет, но я решил, что буду удерживать её вдали от туалета как можно дольше. «Пожалуйста, пожалуйста, я должна пописить!»- уже через полчаса умоляла меня Дженни, сжимая ноги, и попытавшись встать и сходить в туалет. «Нет, ещё не время»,- я сказал, также поднявшись и подталкивая бедную девочку назад к нашему столику. «Пожалуйста, я очень сильно хочу в туалет!» Бедная девочка выпила уже две с половиной банки пива и очень сильно ёрзала в кресле.
Наш столик был рядом с туалетом, что было настоящим испытанием для Джейн — каждые пять минут кто-нибудь входил в туалет. Это была ночь с пятницы на субботу, и людей в баре становилось всё больше. Дженни снова попросила меня разрешить ей сходить в туалет, но я сделал вид, что не расслышал её и спросил: «Может, ещё банку пива, четвёртую?» Она подумала и спросила: «Я смогу пописить, когда выпью её?» Я кивнул, но сказал: «Может быть, посмотрим.» Дженни подумала снова, но согласилась и снова начала ёрзать. Онаодела в этот вечер в красивую длинную юбку с боковым разрезом, и я подумал, что, возможно, под этой юбкой есть обтягивающие белые трусы, резинка которых сильно давит на болящий живот Дженни. Она сильно сжала ноги, когда официант принёс нам три банки пива. Глаза Дженни расширились от удивления, когда я взял две банки и подвинул их к Дженни. «Ты, должно быть, шутишь!»- она сказала,- «я уже вот-вот описаюсь, я просто не смогу выпить ещё литр пива!»
«Если ты выпьешь это, я разрешу тебе сходить в туалет»,- я сказал с улыбкой. Дженни медленно потягивала пиво, время шло, и взгляд моей девочки всё чаще останавливался на двери туалета. Выпив всего одну банку из двух, Дженни снова начала умолять меня разрешить ей пописить, но я сказал ей, что сначала она должна допить вторую банку пива. Дженни выпила вторую банку почти залпом, но я в это время купил себе ещё одну банку пива и начал медленно её пить. Дженни умоляюще смотрела на меня, пытаясь получить разрешение сходить в туалет. Это не было удивительно, ведь она выпила уже около двух с половиной литров пива, которые медленно перетекали в её мочевой пузырь. Дженни положила руки на колени, но иногда сжимала их в кулаки, чтобы было легче терпеть. «Я ужасно хочу пописить, пожалуйста, разреши бедной девочке Дженни сделать пи-пи»,- она сказала с улыбкой, пытаясь разжалобить меня. Четыре женщины прошли в туалет, Дженни завистливо посмотрела на них и сжала ноги ещё сильнее.
Я же в это время размышлял о размере её выпучивающегося мочевого пузыря. Я едва мог дождаться, когда же мы приедем домой, и я смогу посмотреть на её живот, но Дженни снова попросила меня разрешить ей сходить в туалет. Моя бедная девочка хотела потерпеть для меня, так как знала, что меня это очень возбуждает, но её мочевой пузырь становился слишком полным. «Пожалуйста»,- она сказала, почти плача,- «мой мочевой пузырь в агонии! Я достигла момента, когда уже невозможно терпеть!» Я снова не разрешил ей пописить, сказав, что она должна будет терпеть до дома. Дженни наклонилась вперёд ещё сильнее, поскольку прилагала невероятные усилия, чтобы вытерпеть. «Я сейчас лопну, я боюсь, что мой мочевой пузырь сейчас лопнет!»- прошептала она, снова убеждая меня отпустить её в туалет. «Я скажу тебе, что мы сделаем»,- я сказал,- «сейчас мы уйдём отсюда и поедем домой.» «Ох, спасибо! Я не думаю, что смогла бы просидеть здесь намного дольше!»
Я допил своё пиво, и мы встали, чтобы уйти. Дженни сумела вытерпеть, когда ей пришлось спокойно пройти к выходу, и я уже на улице пощупал низ её живота. Я почувствовал только напряженную выпуклость её мочевого пузыря. Дженни тихо застонала, слабо улыбаясь. Я понял, что её мочевой пузырь был в агонии, но я не собирался разрешить ей пописить так рано и не поставить рекорд. Мы подошли к стоянке такси, но нам пришлось ждать в очереди около десяти минут, пока не подъехало свободное такси. Мы сели назад, и Дженни сразу положила ногу на ногу. Я спросил Дженни, в порядке ли она, и она ответила: «Нет! Я ужасно хочу в туалет!», что и услышал водитель. Он посмотрел в зеркало на Дженни и сказал: «Леди, постарайтесь вытерпеть и не намочить сиденье», на что Дженни ответила: «Я так сильно хочу писить, что вам лучше поторопиться и ехать быстрее!» Водитель поехал быстрее, и мы доехали до дома за десять минут.
«Пожалуйста, быстрее!»- Дженни закричала, когда я долго отсчитывал деньги водителю. Дженни подпрыгивала на месте и отчаянно сжимала руки между ног. Я заплатил водителю и повёл Дженни к своему дому. Войдя внутрь, девочка села на диван и согнулась почти пополам. «Теперь Дженни может пописить!?»- она спросила, «нет, ещё рано»,- ответил я. Она глубоко дышала, потому что её боль в мочевом пузыре резко усилилась. «Дженни не может ждать дольше, она должна пописить!»,- снова попросила Дженни (она любила говорить о себе в третьем лице, когда хотела в туалет и разыгрывала из себя маленькую девочку). «Сначала дай мне взглянуь на твой живот»,- сказал я. Дженни расстегнула молнию на юбке и скинула её на пол. Резинка её крошечных белых трусиков была натянута поперёк мочевого пузыря. Я приспустил её трусы и удивлённо посмотрел на твёрдый надутый живот Дженни. Мочевой пузырь так сильно выпирал над лонной костью, что я даже удивился, как моей девочке удалось вытерпеть до сих пор.
Я провёл руками по её вибрирующей попке, встал перед ней на колени и начал целовать живот. Дженни буквально задыхалась от двух чувств: восхищения и боли в мочевом пузыре, готовом взорваться в любой момент. Так или иначе, она сумела сжать сфинктер, но было видно, что для этого ей потребовались невероятные усилия. Я взял Дженни за руку и повёл на кухню, сказав: «Потерпи для меня ещё немного дольше.» Она уже возбудилась не меньше меня, поэтому просто кивнула. Без одежды, давившей ей на живот, Дженни чувствовала себя намного лучше, хотя её мочевой пузырь очень сильно выпучивался. Я налил ей два стакана воды и попросил выпить их, что она и сделала. Дженни выпила уже три с половиной литра жидкости за последние два часа и при этом не была в туалете уже пять часов! Я тоже не писил и уже очень хотел сходить в туалет, но как я мог сделать это при Дженни? Я должен был терпеть вместе с ней. Дженни дрожала на диване, сидя в одной лёгкой майке, поэтому я дал ей кофту, которую она с благодарностью накинула на плечи.
Моя девочка сидела согнувшись, подтянув колени к подбородку и обняв руками ноги. Я включил телевизор, и мы начали смотреть какой-то фильм. Через полчаса Дженни внезапно сказала, что не может ждать дольше. Она сжала руку между ног и постоянно качалась назад и вперёд. Теперь даже постоянного движения было мало, чтобы удержать в её мочевом пузыре столько мочи. Дженни стояла передо мной, согнувшись вперёд и отчаянно сжимая руку между ног. «Я должна срочно пописить, или просто лопну»,- сказала она совершенно спокойно. Я попросил её потерпеть ещё, но Дженни сказала: «Я пописаю в любом случае, даже если ты не разрешишь мне сделать это, я просто не выдержу дольше.» Я видел, что мочевой пузырь пузырь Дженни никогда не был таким полным, и она действительно прилагала огромные усилия, чтобы вытерпеть. Я посмотрел на часы, было примерно без двадцати полночь, «Тебе придётся потерпеть до полуночи»,- я сказал,- «потом ты можешь сходить в туалет.» Она посмотрела на часы, и выражение её лица дало мне понять, что она, возможно, не сможет вытерпеть так долго, но Дженни, пересилив себя, кивнула мне.
Я дал ей трусики и попросил, чтобы она снова одела их. Дженни ругала меня на чём свет стоит, поскольку пыталась одеть их, постоянно подпрыгивая, неспособная стоять или сидеть не двигаясь даже секунду. Следующие пять минут она быстро ходила по гостиной, всё время сжимая одну руку между ног. Я попросил, чтобы она подошла ко мне и просунул свою руку между её ногами, нажав ейна промежность. Дженни напряглась, но продолжала терпеть. Следующие пять минут она провела, слегка присев на спинку дивана, сжимая ноги и ёрзая. Теперь её мочевой пузырь действительно был на грани взрыва. Скоро ничто не будет способно удержать в её мочевом пузыре столько жидкости. Дженни в очередной раз попросила меня разрешить ей пописить до того, как она просто не выдержит, но я отказался. Дженни нажимала двумя пальцами себе на уретру, она попробовала присесть, затем фактически присела на корточки и сказала, что чувствет себя лучше, но может скоро не выдержать. Она пробовала встать на четвереньки, что немного помогло ей, но скоро она снова ужасно захотела в туалет.
Я попросил её снять шорты и майку снова на последние десять минут. Даже я был поражен видом её мочевого пузыря. Она выглядела как беременная на четвёртом месяце, и всё ещё не могла убрать руку из промежности более чем на пару секунд, продлжая тереть себя между ног и просить меня разрешить ей пописить. Дженни постоянно кричала мне как сильно хочет в туалет и как сильно болит её мочевой пузырь. Она всё сильнее тёрла себя, пока не начала просто быстро ходить по комнате, всё ещё прижимая пальцы к болящей уретре. Внезапно её мочевой пузырь начал болеть ещё сильнее, и Дженни замерла на несколько секунд, чтобы восстановить контроль. Больнемного утихла, но вскоре стала ещё сильнее. Мочевой пузырь Дженни начинал терпеть неудачу. До того, как она могла идти в туалет, оставалось ещё восемь минут. Моя девочка ходила по комнате, сильно сжав обе руки между ног. До конца её мучений оставалось всего 6 минут, поэтому я разрешил ей подняться на второй этаж. Где и была ванная. Каждые полминуты Дженни спрашивала меня, сколько ей осталось терпеть.
Каждый раз, когда я отвечал, она напрягала все свои мышцы и сгибалась почти вдвое. Её мочевой пузырь был так близко к пределу прочности, что просто не смог бы выдержать даже немножко больше мочи, он бы просто лопнул! Дженни не могла отвести глаза от двери туалета, она ужасно хотела оказаться по ту сторону двери прямо сейчас. Каждый мускул в её теле был напряжён до предела, а мочевой пузырь буквально кричал о помощи. Когда оставалась всего четыре минуты, Дженни начала быстро ходить по комнате, иногда приседая или подпрыгивая. Она убрала руки от промежности и сжала ими свою попку. Она проигрывала, она просто не могла терпеть дольше. Движения Дженни внезапно замедлились. Я понял, что она приближалась к точке, когда просто не сможет терпеть дольше, если только не заткнёт уретру пробкой. Я быстро принёс из ванной пластиковый контейнер, и Дженни уже стояла, согнувшись почти пополам и сильно скрестив и сжав ноги. Она присела на корточки, но видела по часам, что ей оставалось терпеть ещё две минуты, и пыталась дотерпеть эти 120 секунд.
Но вскоре Дженни задержала дыхание, схватилась руками за живот, и мочевой пузырь вынудил её выпустить крошечную струйку мочи. Поскольку Дженни уже не выдержала несколько капель, я поставил перед ней контейнер, и моя девочка сумела передвинутьсявперёд и присесть над ним как раз вовремя. Её время закончилось, и Дженни широко раздвинула ноги и выпустила невероятный поток мочи. После первого потока она глубоко вздохнула и выпустила уже ровную, нормальную струю продолжительностью около двух минут, после чего она заявила. Что её мочевой пузырь был пустой. После этого мы измерили объём — и мы не были разочарованы: 1600 мл! Это был новый рекорд Дженни. Её мочевой пузырь очень болел, и я спросил. Довольна ли она таким большим объёмом, на что Дженни ответила: «Да, это действительно неплохо, но я мечтаю растянуть мой мочевой пузырь до двух литров и, надеюсь, ты будешь помогать мне достичь этой цели!»