Archive

Posts Tagged ‘золотой дождик’

Feb
02

…Ты знаешь, ОНО придет. Это произойдет сегодня, завтра или пройдет много времени — кто знает. Это может случиться днем или ночью, в любой день, в любое время. Все начнется совсем незаметно. Быть может, это начнется дома — когда все стихнет. Или в пути. Или даже тогда, когда ты ни о чем и не подозреваешь…
В это время твои мысли будут далеко — ты можешь читать книгу, смотреть какой-то фильм, быть в большой компании на вечеринке или размышлять о чем-то на работе. И все идет как обычно, пока… пока совершенно определенный дискомфорт не отвлечет тебя от твоих мыслей…
Загадка — почему так? Ведь это всегда так просто, что ты не задумываешься, даже не замечаешь, что у тебя бывают совершенно естественные потребности. Все идет свои чередом — и зачастую ты даже не можешь вспомнить, когда ты в последний раз… на минутку… Просто исчезаешь из жизни и проводишь минутку ТАМ…
А сейчас… сейчас твои ноги чуть заметно сжимаются и… пока ничего не происходит… но может, все дело в том, что тебе нельзя идти прямо сейчас?
Все это длится мгновения и, ничего не заметив, ты быстро возвращаешься к своим мыслям; но проходит несколько минут и ты чувствуешь, что тебе ОЧЕНЬ нужно — сейчас — и, как странно — сжимаясь, ты ощущаешь необыкновенное тепло… оно отдается внутри необъяснимым, сладким чувством… Ты понимаешь, что не хочешь идти сейчас… просто не сейчас… Ты говоришь себе, что ЭТО можно сделать и потом — ничего страшного не случится.
Так проходит много времени, и ты перестаешь обращать внимания на маленькие неприятности сегодняшнего дня. Неожиданно ты ощущаешь толчок внизу — и такой сильный, что только инстинктивным движением успеваешь прижать руку ТУДА. В следующий момент дрожь волной пробегает по твоему телу — и ты понимаешь — ОНО уже здесь. Мысли сразу начинают путаться: ты уговариваешь себя подождать еще — хотя знаешь, что твое тело думает по-другому…
Постепенно ты замечаешь, что постоянно ждешь — ждешь каждого мгновения, от которого приятные вспышки, как искры, затмевают все вокруг… Твои ощущения становятся не такими, как обычно — другими. Они захватывают твое сознание, они проникают всюду и ты понимаешь, что больше не сможешь их остановить…
В этот момент неожиданно все успокаивается, и мысли рассеиваются в никуда. Теперь, когда туман перед глазами постепенно исчезает, ты начинаешь искать. Искать. Ты знаешь — если ОНО начнется, то ты НЕ СМОЖЕШЬ это остановить. Поэтому тебе нужно совсем немного: МЕСТО и ВРЕМЯ. И, когда уже все решено, остается только одно — найти…
…Кажется, так много изменилось — хотя теперь просто есть то, что нужно… и как будто маленький выключатель щелкнул — можно… МОЖНО — здесь и сейчас… Совсем не важно то, что здесь ЭТО не делают. Совсем не важно то, что на тебе сейчас надето… Не важно ничего… Только жить… ощущать… желать…
Ты расслабляешься, и первый толчок заставляет сильнее сжать ноги — ты пытаешься сдерживать себя… сколько возможно… От напряжения колени начинают дрожать и перед глазами расползается темнота… Твой запах желания становится нестерпимо сильным… Пальцы на руках сжимаются до боли, становится шумным дыхание — и ты хочешь еще… еще, сильнее, больше…
…Первые несдержанные предвестники заставляют тебя сжаться полностью, и дрожь охватывает все тело… Ты больше не можешь сопротивляться неизбежному — влажное тепло проникает между ног — и твои пальцы сами тянутся туда, ощущая пятнышко, которое становится совсем большим…
Толчок, один за другим… Силы оставляют тебя, ты закрываешь глаза, и тепло медленно опускается все ниже и ниже, к самым ступням… Еще немного — и ты опускаешься на колени, потому что больше не можешь стоять на месте… Нестерпимо желанный запах не дает тебе времени прийти в себя. В это время твои руки уже сами знают, что тебе нужно.
Сквозь темноту ты чувствуешь, что гладишь себя везде, и уже ничего не можешь с собой поделать. Твои руки пробираются под одежду, кажется, что для них нет никаких преград… Твое дыхание становится прерывистым, а тело буквально горит от желания… Ты вдыхаешь свой запах и ласкаешь себя, твои мысли пропадают совсем и можешь только слышать свой голос — бессвязные слова и звуки… Фонтан чувств, страстная дрожь несколько раз пробегает по всему телу… кажется, что ты целую вечность находишься на вершине блаженства…
…Открывая глаза, постепенно ты возвращаешься в этот мир. Темнота вокруг проходит, чувство расслабленности сменяется умиротворенностью. Ты начинаешь заново ощущать, что с тобой произошло. Снимая одежду, ты снова ощущаешь искру желания, но уже не так ярко, как несколько минут назад. Твоя одежда… сейчас она выглядит немного странно… хотя все это исправит время.
За многие годы ты уже относишься к происходящему спокойно. Все приходит и уходит. Но каждый раз — вопрос: почему? Почему все это случается именно так?..

…Ты знаешь, ОНО придет. Это произойдет сегодня, завтра или пройдет много времени — кто знает. Это может случиться днем или ночью, в любой день, в любое время. Все начнется совсем незаметно. Быть может, это начнется дома — когда все стихнет. Или в пути. Или даже тогда, когда ты ни о чем и не подозреваешь…

Feb
02

Как же я все это ненавижу!!! Каждый вечер в метро одна и та же картина творится.…Эти толпы людей, возвращающихся с работы…Пытаюсь влезть в метро. Вагон переполнен, но мне кое-как это удалось…Как же мне плохо, я еле стою на ногах… Ох…еще вся эта толпа народу в вагоне…хоть бы место усталой девушке кто-нибудь уступил…Повисну–ка я на этом поручне и попытаюсь восстановить над собой контроль…Господи, как же болят мои ножки…это вполне закономерно, ведь я весь день в этих сапожках…говорят, они мне идут, мол, я в них сексуально выгляжу…только сейчас мне от этой мысли совсем не легче.

Еще у меня побаливает голова…интересно, от чего? Наверно, от всего вместе…немало все-же событий за весь день было. И еще я чувствую, что сильно хочу писить…Думаю, это от двух банок пива, выпитых мною с ребятами…А с чего это вдруг я выпила это пиво? Я же вообще не пью. Когда, интересно, я в последний раз пила пиво? И почему я сейчас выпила аж ДВЕ банки??? И, главное, почему я не пописала раньше? Застеснялась при парнях, ладно, но ты, Марин, могла — бы пописить у метро…даже в кустиках. Просто расстегнуть молнию, стянуть вниз джинсы, колготки с трусиками, и, оголив попку, расставив пошире ножки, освободить мочу из заточения…она бы вырывалась потоком из твоей писи, возможно, немного попало бы на одежду, но все равно, это было бы гораздо лучше, чем то, что ты испытываешь сейчас…А сейчас я чувствую, как мои почки работают с удвоенной скоростью, и моча поступает в мочевой пузырь вдвое быстрее…

Очередная станция. Кто-то вышел, но вошло, кажется еще больше народу…стоять оказывается все труднее не только из-за увеличившегося числа людей в вагоне, но и из-за боли внизу животика, которая усиливается с каждой минутой. Мне даже кажется, что она как-то очень неожиданно застигла меня врасплох. Когда я была на улице, я не хотела писать, а теперь вдруг захотела, да еще так сильно… Чертово пиво, зря я согласилась его выпить. Еще мне морально плохо. Помню, как на немецком Надежда Васильевна очень плохо оценила мой перевод, добавив еще, что я в последнее время перестала учиться… А до этого – поругалась с Веркой. Из-за чего не помню. Но помню, понимала, что не права, но все равно так и не извинилась…А сейчас меня грызет совесть. Но если с совестью, я , бесстыжая девка, еще могу сторговаться, то вот мой мочевой пузырь на аргументы типа «ну и что, я все равно права» явно не поддастся.

Черт, в добавок ко всему, это мужик наступил мне всем своим весом на ногу!!! И даже не извинился, мерзавец, а прошелся как по паркету. Чтоб его.

Да, хороший финал дня.. А как все начиналось, можешь, ты, пьяненькая деточка, вспомнить? Так.. попробую…Утром зазвонил будильник…Я его вырубила, и продолжила спать… Потом, помнится, осознав, что опаздываю в нотариальную кантору, (там ведь всегда очереди) вскочила как ошпаренная и стала судорожно собираться.. Умылась, выпила кофе, закусила парой бутербродов… в общем, все как обычно…еще помню, хотела надеть свои любимые сиреневые трусики, и поэтому задержалась, ища их в куче остального белья… Нашла все-таки, надела…А перед выходом – о благодать, забежала в туалетик!!!! Посетила моего бело друга…как мне его сейчас не хватает…в это самый момент…

А дальше – все утро просидела в Нотариальной канторе. В итоге, сделала ошибку в доверенности.. Уже хорошее начало… После, помню, поехала в ОВИР.. Там тоже просидела около двух часов, ругаясь на свою привычку все делать в последний момент. К счастью, вернее, даже удивительно, здесь не возникло проблем – с документами все было в порядке. Потом поехала в библиотеку, дописывать курсовую… В библиотечной столовой я очень аппетитно пообедала, выпила чай с булочкой, а после ..о да!!!…пошла в туалет, и избавилась от вкусного чая…Потом- универ — семинар по истории, и ужасный немецкий…я к нему не была готова.. на перерыве поругалась с этой дурой.. Ну и что, что она просила меня забрать ее студенческий у куратора, а я ее просьбу проигнорировала, и теперь она не может найти свой студенческий…Ерунда какая..

Я вот тут стою, со всех сторон зажатая небритыми мужиками, еле держусь на ногах, да еще писать хочу так, как ей, наверное, и в кошмаре не снилось… А ОНА еще жалуется…Вот ее бы сюда, на мое место…А потом мы всей кампанией пошли пить пиво, и я, не пьющая, тоже с ними…Это и было моей самой непростительной ошибкой из всех, что я сегодня сделала…

О боже, как же сикать хочется…животик раздулся…надо-бы расстегнуть ремень, но я не могу из-за толпы этого сделать…Господи, это только Белорусская!!! пожалуйста, поезд, миленький, можешь ехать чуть-чуть побыстрее!!! Не дай бедной девушке описаться прям в вагоне!!!! Боже, мне еще так долго ехать, а я так хочу в туалет.!!!.. с-с-с… «Терпи, Мариночка, если не хочешь описаться»…Но я не могу больше терпеть.. я начинаю подрагивать, пытаться сводить и разводить ножки, заложила левую ручку между ног, но мне очень хочется… Надо-бы выйти, пописать где-нибудь на улице…ДА, Давай, деточка, бегом, только скорее…пропихивайся к дверям… «Извините, прошу прощения, я не специально»…

Ах…вагон дернулся, и …очень габаритный мужик навалился на меня, надавив своей сумищей мне на животик….Жуткая боль пронзает меня, на глаза наворачиваются слезы, я рефлекторно прижимаю ладонь к промежности, и со всей силы давлю на нее, и…тут меня опутывает ужас, дикий стыд и страх… я чувствую, как моя горячая моча заливает мои любимые сиреневые трусики, которые я сегодня так долго искала утром… моча продолжает тугой струей бить в ткань трусиков и пузыриться под колготками… Рукой я чувствую, как растет мокрое пятно на моих джинсах.. Я со всей силы прижимаю ладонь, но это не помогает…Я чувствую, как золотая струйка уже оставила свой след на моих бедрах, и теперь стекает к моим коленям…

Инстинктивно я пытаюсь немного расставить ноги, не толпа этого мне не позволяет сделать…я все еще держу глаза закрытыми, потому что мне очень стыдно их открывать.. Я чувствую, что мир сильно изменился за это время. Эти лица, которые я только что видела…они теперь изменили свое выражение….господи, какой позор…Марин, ты описалась, как маленькая, да еще в метро, в час-пик!!! Я чувствую, как небольшая струйка затекла мне в сапожки…Наконец, все. стихло…я медленно открываю глаза…На меня смотрит мужик, который надавил на меня…его взгляд отражает одновременно раскаяние, презрение, и явное недовольство, что я намочила его ногу…я осматриваюсь по сторонам с красными от слез глазами….подо мной, насколько хватает обзора, мокрая лужа….практически все пассажиры смотрят на меня….их лица отображают разные эмоции…

Зассыха, проститутка, дрянь!!- Произнесла бабка, сидевшая прям передо мной и, видевшая все от начала и до конца. После этого она стала орать на меня, так как я замочила ее сумку, которую она зажала у себя в ногах. .Она продолжала поносить меня. А заодно и всю молодежь, все время, пока поезд не тронулся вновь. После ее слов я стала рыдать, у меня случилась настоящая истерика. .Монолог бабки никто не поддержал, ровно как и не прерывал….я старалась ее не слушать, но она дергала меня за рукав, называя меня то сукой, то, шалавой, и даже обзывая меня матом.

-« хнык.. Простите.. хлюп..»-пропищала сквозь слезы я…Но в ответ я получила еще порцию оскорблений и угроз, что буду отстирывать ее сумку.

На меня больше уже никто не давил. Наоборот, все отшатывались от меня, как от заразной…Так я доехала до моей станции…

Я старалась не смотреть на прохожих, когда шла домой по улице. Мне было холодно от того, что ветер касался моих мокрых джинсов. Они были насквозь мокрые, на попе, промежности, и далее, мокрые следы уходили в мои сапожки…на дворе уже лежал первый снег, и я сильно замерзла, даже начала кашлять…

Наконец, я оказалась в полном одиночестве у себя дома…отбросила сапожки, сняла мокренькую одежду…трусики, мои любимые, сиреневые, полетели вместе с колготами в мусорный бак. Я упала на диван и зарыдала, как мне кажется, еще сильнее, чем в метро.

Feb
02

Иринку я знал еще со школы. Мы учились вместе в одном классе. Она жила двумя этажами выше меня. Высокая, стройная, с длинными черными волосами.. У нее была одна странная особенность. В школе она постоянно забывала сменную обувь и ходила в одних колготках. Учителя замучились вызывать ее родителей в школу. Несколько дней поносит обувь, а потом, улыбаясь, заходит в класс, демонстрируя свои очаровательные босые ножки.

На выпускной вечер Иринка пришла в великолепном платье и босиком. Совсем босиком. Парни сходили с ума, а она танцевала только со мной. Не знаю, почему я ей понравился, но танцевала она только со мной.

— Вик, знаешь что, — вдруг сказала она, когда мы в очередной раз слились в медленном танце, — сними туфли и носки. Я так хочу.

— Ир, ты знаешь, как-то это неудобно, — растерялся я.

— Я так хочу, — повторила она. – Или буду танцевать с другим..

И я решился. Весь остаток выпускного бала я провел на глазах у всей школы босым, в сером костюме и белой рубашке с галстуком. Босой пошел провожать под утро босоногую Иринку, и только подходя к своей двери сообразил, что оставил новые туфли в школе.

Поступили мы в разные институты, но продолжали встречаться. Иринка позволяла мне уже разные вольности, типа целования ее грудей, расстегивания ее джинсов и поглаживания ее нежной писи через трусы. Мне она периодически ласкала через трусы член, расстегнув мои джинсы, но категорически отказывалась взять в рот или дать мне полизать, не говоря уж о том, чтобы войти в ее писю.

— Знаешь, — сказала она мне через год после выпускного, — я буду твоей, если ты кое-что для меня сделаешь.

— Да все, что угодно, — я обалдел от радости.

— Хорошо, жди меня завтра утром в полдевятого.

Утром я ее ждал с шести часов.. Ровно в полдевятого раздался звонок, я открыл дверь. Иринка стояла на пороге в платье, черных чулках и без туфель. Блин, да это не платье, это великолепная розовая комбинация.

— Ну как, нравлюсь? – хитро улыбаясь, спросила Иринка.

— Класс, заходи.

— Раздевайся до трусов, — приказала, зайдя в прихожую, девушка.

Я снял с себя шорты и рубашку, остался в белых длинных трусах.

— Пошли, — приказала Иринка.

— Куда, — не понял я.

— Как куда, гулять.

— Ты чего, в одном белье?

— А ты забыл, что я буду твоей только, если ты для меня кое-что сделаешь. Вот я и хочу, чтобы ты вышел со мной на улицу в одних трусах и носках.

Вот так мы и вышли на улицу. Я в одних трусах и носках, а Иринка в комбинации и чулках.

Город Королёв по планировке очень странный. Через весь город проходит водоканал с зеленой зоной. Поэтому, хотя наши дома в центре, можно быстро выйти на природу. Достаточно только проспект перейти.. Но ведь там люди. Все пялились во все глаза на нас, а мы в одном белье шли через дорогу, держась за руки.

— Во дают, — громко выразился какой-то с утра поддатый мужик, глядя нам вслед.

Мы прошли через сквер, причем Иринка держала меня за член. Он естественно возбудился, и мои белые трусы слегка подмокли.

— Не торопись, — лукаво улыбнувшись, сказала девушка. – Я очень хочу, чтобы ты спустил в трусы, но еще не сейчас.

— Блин, а в чем же я пойду домой? – испугался я.

— Ты что, голый не сможешь обратно через проспект перебежать? – спросила Иринка.

Я промолчал. Мы перешли еще через одну дорогу и вошли в лес. Иринка через голову сняла комбинацию. Я обалдело смотрел на нее. Она осталась в одном розовом лифчике и чулках. Трусов на ней не было. Пися ее была полностью выбрита.

— Нравлюсь? – спросила меня моя любимая.

— Эй, ребята, подождите! – окликнул нас чей-то голос.

Мы обернулись. К нам бежал совсем молоденький милиционер, дежуривший в будке на пересечении водоканала с дорогой. Старше меня года на три, такого же, как я телосложения, стройный, мускулистый, только у меня русые волосы, заплетенные в конский хвост, а у него золотистые кудри коротко острижены. В руках автомат, а ширинка уже топорщится.

— Можно с вами? – спросил парень, переведя дух. Я замешкался с ответом.

— Конечно, можно, — вдруг сказала Иринка. – Только ботинки сними и делать будешь все, что я скажу.

— Конечно, буду, — радостно ответил мент, сбрасывая ботинки вместе с носками.

— Так. А теперь брюки расстегни, — скомандовала менту Иринка. – А ты, — обратилась она ко мне, — сними трусы.

Я снял трусы, а мент расстегнул форменные брюки.

— Член достань, — приказала менту Иринка. Тот покорно достал наружу из штанов свой член. В это самое время Иринка повернулась ко мне спиной.

— Лифчик расстегни, — велела мне она. Я без слов расстегнул застежку и моя любимая осталась в одних только чулках.

— А теперь на колени встань, — велела она мне. – А ты, — это менту, — дрочи, так, чтобы он видел.

Парень покорно стал онанировать. Иринка встала передо мной так, чтобы ее очаровательная писька была прямо перед моим носом.

— За бедра меня обними, — прошептала она. Я обхватил руками ее голые гладкие и такие очаровательно теплые бедра. Прикоснулся губами к ее письке. Господи, какая же она сладкая!!!! Иринка тихо и нежно застонала. Мент бешено онанировал, глядя на нас. Я целовал, лизал, слегка покусывал ее письку. Иринка закинула одну ногу мне на шею, стонала, всхлипывала, периодически хрипло вскрикивала: « Ну же, соси, сделай мне сладко, родной мой, ну, еще, еще»!!! Внезапно она вцепилась в мои плечи, все ее тело напряглось, и она вдруг завопила во весь голос.

— А-а-а-а-а-а!!!!!!! — и вдруг в рот мне хлынул горячий, соленый поток золотистой жидкости. Кончая, Иринка неожиданно описалась и теперь, не в силах удержаться, мочилась мне прямо в рот.

— А-а-а-а-а!!! – продолжала вопить моя любимая, а я судорожно глотал золотистую жидкость, даже не думая оторваться от источника наслаждения. В это время мент достиг пика наслаждения и его сперма хлынула прямо на голые ягодицы Иринки. Иринка, кончив ссать, оторвалась от меня и вдруг шарахнулась в сторону, упала на землю лицом вниз.

— Господи, стыд какой, что же я наделала! – глухо вскрикивала она. Плечи ее тряслись, она плакала. Я посмотрел на ее точеное тело, облитые спермой ягодицы. Во рту был еще вкус ее мочи.

— Ты чего, Иринка, — я присел около нее, потрогал за плечо. – Мне понравилось, правда, так здорово.

— Правда? – девушка подняла голову.

— Правда.

Мент, уже совершенно обнаженный, подошел к нам.

-Ну, вы, блин даете, класс! – произнес он.

-Попку мне оботри, пожалуйста. Залил всю меня, — улыбаясь сквозь слезы, произнесла Иринка. Мент своими трусами обтер ягодицы девушки.

Оказалось, что Иринка уже давно знала за собой такую особенность. Когда она мастурбировала, она никогда не смогла кончить без того, чтобы не обоссаться. Поэтому она и не рисковала раньше со мной, не могла решиться.

— Да правда, здорово, — успокаивал ее я.

— А теперь я должна приласкать тебя, — прошептала, целуя меня, девушка. Иринка легла на спину, разбросав ноги.

— Садись мне на грудь, — велела она мне. – А ты, — обратилась она к менту, — вылизывай меня между ног.

— А ты на меня пописаешь? – спросил парень.

— Не знаю, как получится, — ответила Иринка.

Я расположился на ее груди, а мент между точеных ножек моей любимой, зарывшись лицом в ее письку.

Feb
02

Моя няня в этой истории, Диана, год назад окончила свою школу, была метр шестидесяти ростом, 50 килограмм веса, и имела каштановые волосы, которые ниспадали не её плечи. Она отпраздновала своё восемнадцатилетние пару месяцев назад, и была пристроена ко мне нянькой-надзирательницей. Мне было 4-5 лет в это время.

Поскольку она не смогла ничем заняться после школы, ей было скучно, и её пристроили ко мне, хотя она присматривала за мной и в предыдущие годы, когда я был совсем маленький. Я рос вместе с ней.

Диана хорошо обращалась со мной. Мы играли в монополию и другие денежные игры, так как Диане хотелось разбогатеть и избавиться от всех жизненных невзгод. Часто мы ели всякие сладости, типа поп-корн, и смотрели при этом телепередачи. Если я засыпал в это время, то Диана занималась своими делами до прихода моих родителей, обычно разгадыванием кроссвордов, и слушала плеер. Если я просыпался и обнаруживал, что её нет, то кричал, чтобы она пришла, и она приходила. Она успокаивала меня, и я засыпал снова.

В это время у неё уже был бой-фрэнд, который, как я сейчас понимаю, был полным дебилом и придурком. Прости меня господи, что я так отзываюсь о нём.

При мне вели они себя прилично, но как только я засыпал, они отправлялись вдвоём в отдельную комнату. Я не знал в то время, что, помимо прочего, его тайной мечтой было заставить её, Диану, сильно терпеть, так чтобы описаться в трусики.

Поэтому он стал приносить её много напитков, включая Пэпси. Как-то, когда она пошла сказала что хочет в туалет, он пошутил, а что можно сделать с теми памперсами, которые остались в кладовке неиспользованными после меня. Диана засмеялась, надо сказать, она всегда была рада ему, затем мы вместе смотрели TV, и когда наступил вечер, я как водится засыпал. Когда я засыпал у неё на руках, Диана продолжала пить напитки, пока её мочевой пузырь не становился полным, затем осторожно перекладывала меня на диван, а сама отправлялась в санузел, чтобы пописать.

В один вечер я заснул на её коленях, а её мочевой пузырь как раз уже наполнился.

Пора было идти в туалет, а она не шла, и её бой-фрэнд решил, что будет забавным если я дёрну головой, в результате я толкнул головой её живот, напомнив ей как бы тем самым, что пора в туалет. Естественно, что я при этом проснулся, открыл глаза, и сам не понимал, что происходит. Лицо Дианы скорчилось от боли, поскольку я боднул головой её переполненный мочевой пузырь, она вскрикнула, когда нервный сигнал пронзил её тело.

Я чётко помню, что низ её живота при этом был чем-то упруго твёрдым. Обычно ведь её живот был мягким, податливым.

Она сама не поняла, что как произошло, и не произнесла больше никаких слов. Она очень сильно хотела в туалет в этот момент. Она стремительно встала, и я увидел под ней мокрое пятно. Должно быть, она описалась от неожиданного толчка. Ей было трудно выпрямиться, и она мелкими шагами проследовала к туалету. Придурок проследовал вслед за ней. Я тем временем соображал, что произошло не так.

Для Дианы процесс терпения постепенно стал интересным развлечением. Потому они с подачи этого дебила увлеклись играми с терпением. Видимо, Диане захотелось натренировать себя в этом деле, так чтобы подразнить и возбудить бой-фрэнда, раз он так провоцирует её, и не мешать спать мне.

Один раз я прокрался к туалету и подсматривал в неприкрытую дверь. Я видел, как Диана стоит там со скрещенными ногами и изо всех сил сжимает свою промежность. В те дни, да и сейчас надо сказать, среди девушек была мода носить джинсы в обтяжку, и этот парень видел, как её мочевой пузырь упирается в пояс.

Мне тоже было интересно, что происходит. Я конечно прислушался, о чём они говорят. Я услышал, как Диана сказала; «Я не могу дольше терпеть. Ты бы знал, что со мной происходит «.

Парень пытался уговорить её потерпеть ещё немного дольше. Наверное чтобы утешить его, Диана сидела штанами на закрытом сиденьем унитазе, прижав локти друг к другу.

Затем она вскрикнула: «НЕТ, Я НЕ МОГУ ТЕРПЕТЬ ДОЛЬШЕ», стремительно стянула штаны, но моча уже полилась по её ногам.

Всё стало разбрызгиваться вокруг её ног, пришлось вытирать пол. Её не удалось воспользоваться унитазом, поскольку его крышка была закрыта, её надо было поднимать. Часть мочи попало на её джинсы. Не знаю, что дальше происходило, так как, увидев самое интересное, я поспешил на своё место, чтобы меня не застукали.

Месяц спустя их увлечение дошло до того, что Диана перестала заходить в туалет, даже когда они уходили от меня вечером. Ему хотелось, чтобы она мочилась уже где-нибудь на улице в кустах.

Её, кажется, забавляла эта идея. Ей скучно было у меня, когда я засыпал. Терпение стало для неё повседневным развлечением среди прочей скуки, и было вопросом моего спокойствия во сне.

Однажды ей пришлось остаться со мной всю ночь, поскольку родители отправились к кому-то на праздник. В тот вечер мы как всегда смотрели фильмы по телевизору, а Диана попивала Пэпси. Потом она сидела молча уставясь в экран, и сначала еле заметно подёргивалась.

Затем она стала понемногу сжимать и разжимать свои ноги. При этом её рука временами оставалась надолго зажатой между ногами (что, видимо, облегчало её мучения). Не знаю почему, но мне захотелось полежать на её коленях. Когда я посмотрел в её лицо, на ней была отражена небольшая гримаса. Да, живот в области её мочевого пузыря был твёрдым словно камень.

Спустя некоторое время я, лёжа головой, смог почувствовать, как пульсирует её мочевой пузырь. Он пульсировал всего несколько секунд, а спустя 3-4 минуты это повторилось вновь. Прошло ещё 15 минут, и за это время её подёргивания стали ощутимее, а мочевой пузырь, видимо, наполнился до растяжки и стал ещё твёрже.

Под конец она заявила тому парню, что ей решительно надо сейчас же сходить в туалет. Он, как вы можете догадаться, попросил её ещё немного потерпеть. Я чувствовал головой всю наполненность её мочевого пузыря, как моча стремилась вырваться из него наружу.

Она в нетерпении встала и пересела на стульчик-табуретку поближе к двери. Она (тихо) заявила ему, что ещё минута-две, и она не выдержит и описается на пол в комнате. В ответ на это у него на штанах между ног встал бугор.

Потом она просунула свою руку в промежность, зажимая там место, откуда писить. Потом она сказала бой-фрэнду, что чувствует себя плохо и ей срочно надо бежать в туалет.

И тут произошло непредвиденное. В отчаянии она присела, точнее, согнулась пополам, чтобы сжаться, и шумный поток потёк на пол сквозь штанины. Через одну штанину чуть больше, чем через другую. Да, она не могла уже выдержать и напрудонила посреди комнаты. Но перед этим в считанную секунду мокрая область расползлась по её джинсовым штанам. У неё действительно получилось описаться.

Шумный сдерживаемый звук продолжался примерно 45 секунд, пока не иссяк. Несмотря на то, что первая волна срыва прошла, она продолжала неконтролируемо писаться ещё секунд тридцать, а моча растекалась уже не по джинсовой материи, а по полу, подбираясь к ковру и затекая под дверь. Затем она принесла тряпку и всё вытерла. При мне она сказала: «Видишь, из-за того, что мне было лень идти в туалет, мне сейчас тоже пришлось описаться.»

Это было забавно, что она не рассчитала свои возможности, и не каждый день такое увидишь. Когда я повзрослел, я понял, что этот придурок превратил меня и её в некоторого вида извращенцев.

Feb
02

Я хочу рассказать о своём очень близком знакомом. Его звать Миша и ему 27 лет. Он старше меня всего на два года. Мы с ним уже общаемся больше года и хоть не могу его назвать своим другом, но и то что я к его судьбе отношусь безразлично, тоже не могу сказать. Во дворе местные подростки уже распустили слухи, что у Мишки тёлка появилась. Это они имели ввиду меня. Я на них не обижаюсь, ведь их жареный петух в жопу не клевал, пусть себе языки чешут.

Мы с Мишей просто доверяем друг другу и рассказываем всё, что хотим. Он мне как брат, а я ему как сестра. С ним случилась несколько лет одна очень неприятная история и из за отсутствия возможности он не смог уехать в другой город, а переносить насмешки тоже был не в состоянии. Вот и стал вести скрытый образ жизни и из дому почти не выходил, благо были средства для существования от редких заработков. Вот что он мне рассказал:

Это произошло несколько лет назад. Я увлекался нудизмом и натурализмом и для этого использовал любое удобное время. Я выезжал за город и просто, без всяких дурных мыслей, гулял по лесу голышом и загорал. Однажды не смог выехать в выходные и в другой выходной тоже не было возможности и чтобы снять стрес и расслабиться, я решил зайти на временно замороженное строительство многоподъездной высотки. Одев трико и футболку, я приехал в новый район и без труда нашёл дыру в заборе. Было раннее утро и сторож наверное спал, поэтому я без труда вошёл во внутрь и зашёл в первый попавшийся подъезд. Спустившись в подвал заметил, что там было темно как ночью. Проёмы для подвальных окон были заколочены, чтоб ребетня не лазила. Я подумал, что очень удобное место спрятать одежду и сняв трико и всё остальное, сложил всё в кулёк и перевязав попавшейся под ногами проводом, отошёл в глубь подвала и на угад, отшвырнул от себя свёрток. Через несколько секунд раздался глухой шлепок, это где то в глубине тёмного подвала упал свёрток с моей одеждой. В конце будет большая трудность найти её в темноте, подумал я и от этого сразу возбудился.

Поднявшись на какой то из этажей я стал осторожно выглядывать в оконные проёмы и дрочить свой член. Потом долго бродил по дому голышом и глядя на прохожих возбуждался и не переставая играл своим членом, дрочил его. Разбрызганные капли спермы можно было найти где угодно и на стенах и на подоконниках и просто на лестничных площадках. Я понял, что вроде бы снял с себя напряжение и черезчур здорово разрядился, что от того что постоянно жал яйца руками, они сейчас болели. Я решил идти обратно и перелезая через перегородки и проползая через дыры в стенах, вскоре сильно измазался. Мыться было негде и я решил идти в подвал и искать одежду. Тут возникла проблемма. Я просто забыл незапомнить, в каком из подъездов в подвале оставил её. Сообщаются ли между собой подвалы я не зназ и зайдя в предполагаемый подъезд, начал шарить руками по земляному полу. Что только под руки не попадалось, но только не то что надо. Одежда исчезла, как сквозь землю провалилась. Обшарив очередной подвал я переходил в другой, но ничего не находил. Было уже темно и я решил заночевать на стройке и с утра возобновить поиски.

Найдя более или менее чистое место, лёг спать. Не успев заснуть, как услышал чьи то голоса и сильное возмущение. Я испугался и забыв что голый, встал и спросил:

«А вы как сюда попали?»

Передо мной стояли три девушки и двое парней в одежде похожей как у рокеров и светили на меня фонарём. Металлические заклёпки и другая разная лобуда на одежде. У девушек был сделан пирсинг на лице.У парней в ушах были всталены серьги. Они осветили меня фонариком и только тогда я понял, что встрял по полной программе. Тут вошли ещё двое парней, на ходу застёгивая ширинку и увидев такую картину, сказали:

«Ни х… себе подарочек. Тащите его в подвал. Мы из этого говна туалет живой сделаем. От него так воняет.»

Я попросил отпустить меня и стал извиняться за свой вид, но получил пинка под жопу и сразу понял, что каждое лишнее слово, сказанное в их адрес, будет использовано против меня. Я замолчал и покорно пошёл вслед за ними в надежде, что потом что нибудь придумаю. В подвале мне связали руки и ноги и положив на землю, тут же растегнув ширинки и вывалив наружу свои колбаски, они полили меня тёплой мочой. Я даже возбудился, но они в темноте этого не заметили. Я давно мечтал о том, чтобы меня обописали много много человек и вот это случилось.Всю ночь, пока компания тусовалась и пила пиво, они всегда спускались в подвал и поливали меня тёплой мочой и испражнялись на грудь и живот, если кто хотел. За ночь я наглотался мочи, что чуть из ушей уже не лилась, а девушки наоборот садились над моим лицом и поливали меня с большим наслаждением и сильным напором от выпитого пива заливали моё лицо, глаза, рот, нос и другие части. Я успевал только глотать и кашлял, если моча попадала не в то горло. Я думал, что утром все уйдут и споконо смогу выбраться, но надежды не оправдались. Как только открыли первые лавки, они сходили в первый ларёк, купив еды и пива, снова стали частенько заглядывать в подвал. Изрядно подвыпив, девчёнки уже не стеснялись меня и ходили полураздетые и чуть полностью не садились на моё лицо. При слабом свете я мог разглядеть их киски и часто возбуждался от этого. Всё было бы ничего. Я получил то, о чём мечтал раньше, но я не знал чего ожидать и случилась новая неприятность. Одна из девчёнок чего то сильно переела и в очередной раз спустившись в подвал и присев над моим лицом, начала поливать меня и туп из неё как пошло, что я чуть не задохнулся. У неё случился настоящий понос и мне попало немного на лицо и вся моя шея была обделана этой вонючей кашей. Никто этого не замечал. Все были уже пьяны и кое кто после бессонной ночи был в отключке. Это был единственный для меня шанс. Я нащупал острую кромку обломка кирпича и стал осторошно перетирать верёвку. По лицу всё стекало и от испражнений у меня спёрло дыхание. Верёвка поддавалась медленно и я успел получить от двух парней порцию мочи. Они еле стояли на ногах и держались за стенку. Поэтому их струя разлеталась по всему телу и мало попадала на лицо. Когда они ушли, если это можно так назвать, я стал ещё сильнее тереть верёвку и она мне поддалась. Руки были освобождены. Я развязал ноги и скрылся в подвале. Наверху ещё были слышны пьяные разговоры, но вскоре всё стихло. Хоть я был в таком виде, но мне нужно было подняться на верхний этаж, чтобы перейти в соседний подъезд, перескочив через недостроенную перегородку.

Я осторожно поднялся на верхний этаж и проходя мимо спящей компании увидел довольно необычную картину. Все спали, кто как. Кто то лежал на досках, а кто то сидя навалившись на стену. Многие были наполовину раздеты и у одного из парней даже был виден член и яйца. Девчёнки были вообще без нижнего белья и снятые курточки оголили их груди. У одной из девчёнок была задрана юбка и на солнце отчётливо была видна её пышная попка.

Я осторожно прошёл мимо и скрылся в другом подъезде. С большим трудом я нашёл одежду и дождавшись ночи, через пустырь за стройплощадкой добрёл голышом до ближайшего водоёма. Отмывшись, я вернулся домой под утро и сразу во всём, что было на мне залез в ванную. Я долго отмывался, пока не исчезли все запахи и только потом спокойно заснул. Я ещё долго вспоминал этот случай и всегда на улице боялся, что они меня могут узнать и отомстить. Так и случилось. Но об этом я не хочу рассказывать и тем более подробно. Единственное, что после этого про меня стали болтать разное и я не хотел показываться на людях. Единственное, что моя мечта сбылась и я получил огромную порцию мочи на себя, я не жалею об этом и часто вспоминаю.

Feb
02

Был у меня четыре года назад такой случай. Я отдыхала летом в августе в пригороде Сочи, ну где-то ближе к Адлеру. Жила в тот раз на квартире в частном доме у армянина по имени Тигран. И вот как-то вечером пошла помыться в душе. Душевая кабинка там была оборудована рядом с кабинкой туалетной, сделаны они были дёшево, и естественно, шумоизоляция была почти никакая. (Собственно поэтому я сама стеснялась ссать в туалете, когда в душе кто-то был, и поэтому старалась иной раз не заходить в туалет, проверяла ручку душа, как будто намеревалась туда, и если что разворачивалась.) Ведь всё, что происходило в соседней кабинке, было хорошо слышно. Надо ещё сказать, что гуляя днём на юге как-то по особенному это чувствуется, когда вокруг жара, мучает жажда, хочется пить, но в то же время твой мочевой пузырь наполняет избыток жидкости.

Так вот, когда я мылась этим вечером и уже заканчивала, туда в туалет кто-то зашёл, причём по шороху снимаемых одежд я поняла, что это наверняка женщина. И действительно, вскоре послышался шум бьющей в фаянс женской струи. Напор был довольно сильный. У меня он тоже такой же сильный, шумный, но быстро иссякает. Однако каково было мое удивление, когда шум не ослаб даже спустя секунд двадцать! (как это было бы у меня). Я приложила ухо к стене, чтобы лучше слышать происходящее. Каково же было моё удивление, когда мочеиспускание продолжалось ещё примерно полминуты! Я обалдела, выключила воду, наспех вытерлась, накинула один лишь халат и вышла из кабинки — как будто закончила мыться. Мне было ужасно любопытно увидеть женщину, обладающую таким большим мочевым пузырём!

Вскоре из туалета вышла девушка, молодая, может чуть старше меня, лет 25-29 примерно. Высокая, худенькая, стройная, с шатеновыми завитыми волосами. Она неспешно пошла к дому и поднялась по лестнице на 2 этаж, заметив мой любопытный взгляд. Пока она шла, она слегка сутулилась и сгибалась, как будто у неё болел низ живота. Получается, что она специально сидела дома и терпела. Видимо, это доставляло ей удовольствие.

Позже я с ней познакомилась. Она оказалась очень доброй и милой, жалко только, что скоро мне пришлось уехать, так как отпуск заканчивался. А к ней уже через пару дней за моим отъездом приезжал её муж, который был пьяница, крикун и дебошир, и его специально спровадили на лето на заработки в другое место, чтобы не мешал держать отдыхающих. Анаит было скучно, она занималась кроссвордами, и в том числе игрой в хочу пи-пи.

Зачем лишний раз выходить во двор и маячить там беззащитной девушке? Когда я стала разузнавать, она мне призналась мне кое в чём. Единственно, что в тот вечер она вернулась с долгой прогулки, и, зайдя во двор, сразу пошла в туалет. Она даже и не знала, что я в душе, так как воду я уже выключила и вытиралась. Итак, мне захотелось познакомиться с такой девушкой поближе, и попробовать поиграть с ней в игру — кто дольше сможет терпеть, и какой в итоге объем мочи сможет удержать 🙂

(((Итак, я вообразила, что Анаит имела невероятно большой мочевой пузырь, и удержание мочи не доставляло ей дискомфорта, наоборот — она любила это ощущение. Я попыталась повторить её опыт с прогулкой, и у меня происходило это так: я не ходила в туалет с обеда и притрагивалась вечером рукой к своему твёрдому, как камень, выпирающему мочевому пузырю. При этом я поначалу вздрагивала, как будто сквозь моё тело проходил электрический разряд.

Затем я медленно раздевалась у себя в комнате и продолжала гладить свой выпирающий тугой мочевой пузырь. Меня тогда пронизывало очень сильное и приятное возбуждение. Дома действие обычно заканчивалось в душе или туалете, я снимала трусы, широко расставляла ноги и садилась на корточки пописать. И всё заливало шипящим потоком ещё тёплой серебристой мочи. Помнится, однажды я была настолько возбуждена, что кончила при этом, затем смывная вода смешивалась с мочой и смывала всю пену и брызги.))

Анаит часто мылась два раза в день, утром и вечером, и казалось в туалет ходила не чаще. Действительно, спуститься и подняться занимало 5 минут, зачем тратить 30-40 минут вдень? Мы несколько раз ходили с ней на пляж, и на обратном пути я ей несколько раз жаловалась ей на то, что нельзя, как у меня дома, забежать спрятаться где-то в кусты. Анаит объяснила, почему её это не волнует, она натренирована с детства. Разговоры о детстве сделали Анаит более откровенной. Уже 2 месяца она жила сама по себе, и я была для неё поводом для доверия.

Когда мы проходили мимо продажи арбузов, она рассказала, что в детстве, когда они ели арбузы, они были такие большие, что она потом бегала в туалет, как за 2-3 дня в сумме. Я спросила, а как сейчас? Анаит сконфуженно ответила, что они давно не покупали и не ели арбузов. Я задумалась. И вот один из вечеров, как я решила заранее, мы должны были поиграть с Анаит в удержание мочи после арбуза. Мы, как я задумала ещё раньше, должны были проверить, как одна в сравнении с другой будем наполнить свои мочевые пузыри и терпеть до тех пор, пока это будет возможно. Нет, я не сомневалась, что проиграю. Просто было интересно на своём опыте оценить способность этой уникальной (а, может, и неуникальной для восточных и южных девушек) подруги удерживать мочу и более наглядно представить силу и объём её мочевого пузыря, которого так не хватало пока мне.

Я заказала на рынке огромный арбуз килограмм на 10, мы привезли его на тележке, разрезали и съели большую часть. Мой желудок был настолько полон, что чуть не разрывался. Примерно то же самое ощущала Анаит. Примерно через час вся эта жидкость должна будет переместиться в наши мочевые. Вот интересно, что тогда будет, кто кого и насколько.

После этого мы спустились к морю — позагорать и покупаться. Пробыли там около 40 минут, после чего мой мочевой пузырь стал всё чаще и всё настойчивее напоминать, сколько я съела арбуза. Прошло ещё 10 минут, и я стала думать только о своём мочевом пузыре. Анаит же, что удивительно, вела себя совершенно спокойно и естественно — наблюдала за происходящим, про что-то говорила и смеялась. Мой же мочевой болел так сильно, что я даже не улавливала её речи. Когда прошёл примерно час, мы стали потихоньку собираться домой. По пути домой мы ещё зашли в магазинчик за продуктами, а заодно купили ещё двухлитровую бутылку газировки и попили её, но вдвоём выпили из неё только половину.

И после этого двинулись по направлению к дому, дорога к которому шла очень круто вверх. Вроде ничего не происходит, я выпила только что пол-литра воды поверх арбуза, и вот она прямо сейчас идёт туда же, в мой бедный мочевой пузырь. И у Анаит наверное тоже. По крайней мене мне ужасно хочется писать! Когда мы уже подходили к дому, мой мочевой болел ужасно и нестерпимо, и я думала только о том, как бы поскорее освободить его. Анаит шла слегка согнувшись (видимо, как и тогда), как будто у неё болел низ живота, но особых признаков беспокойства не проявляла. Я нежно прикоснулась к своему животу и погладила его сквозь майку. Животик у меня был уже твёрдый и упругий, но всё же не каменно-твёрдый. Значит, для Анаит такое же состояние было нормальным.

Но вот мы пришли домой, и я решила ускорить процесс, то есть наесться остатками арбуза до отвала, и мы съедали по дольке каждые несколько минут. И вновь наши желудки наполнились жидкостью почти до разрыва, которая затем стала перерабатываться почками. Прошло ещё минут десять, и боль в моём мочевом пузыре стала режущей. Анаит же терпела легко и даже делала какие-то мелкие домашние дела. Прошло ещё десять минут, и мой мочевой стал ощущать каждый мой шаг, каждое движение. Казалось, что он вырос настолько, что распирал во мне все внутренности, что пришлось расстегнуть весь пояс, а при ходьбе колебался вверх-вниз, что-то больно натягивая внутри..

Анаит же на мой вопрос — насколько сильно она хочет в туалет, ответила, что её пузырь даёт постоянные позывы, но пака она может терпеть довольно легко. Тут ей самой стало интересно посоревноваться с девушкой с севера, несмотря на всю необычность и неприличность происходящего.

Прошло ещё десять минут, и наверное, по мне стало очень заметно что я очень сильно хочу в туалет. Я ходила полусогнутая, очень осторожно ступая. И тогда Анаит, на моё удивление, предложила мне пописать и избавиться от страданий, при этом сама она от мочеиспускания воздержится. «Тогда ты сможешь насладиться восхищением над тем, как дальше буду терпеть я», — сказала она. Естественно, я согласилась. «А ничего, что мы будем сейчас себя так демонстрировать?» — спросила я. «Ничего, нам же надо сравнить себя», — с предвкушением своих способностей ответила Анаит. Да, Анаит была восхитительная армянская девушка. Я добавила: «Тогда надо как-нибудь замерить, чтобы оценить. А как мы замерим?». Мы посмущались, но договорились, чтобы я пописала в какую-то закрывающуюся банку. Я осталась в комнате, но спряталась за штору, набралось всего где-то 600 миллилитров. Анаит вздрогнула от журчания, но призналась, что раньше сама писала в такую же банку, чтобы не спускаться дождливой ночью в туалет.

Прошло ещё примерно полчаса, пока Анаит доела оставшиеся дольки арбуза и запила остатками воды из бутылки. И только после этого она стала проявлять признаки беспокойства. «Давай, может быть, посмотрим телевизор, мне надо как-то отвлечься, потому что мой мочевой пузырь наконец-то очень сильно просится в туалет» — нежно сказала она. И мы сели рядом и включили ящик. Надо сказать, что именно благодаря телевизору мы так тесно познакомились, так как в моей комнатушечке телевизора не было.

Кажется, там шло «Поле чудес».. Я уже давно не смотрела эту передачу. Я разрезала пиццу и попросила Анаит есть со мной по куску, запивая водой, просто мне хотелось, чтобы её большой пузырь наполнился как можно быстрее, а то не до ночи же мне сидеть. Я сидела и совершенно не слышала, что там шло по ящику — всё мое внимание было приковано к Анаит, и особенно к низу её живота. Я попросила пощупать её за живот, чтобы оценить, как там она там. Точнее, я спросила: «Можно ли тебя пощупать там?»

Я нерешительно осторожно пробралась через майку и положила руку на её живот. Наверное, мои глаза подлетели вверх от изумления — её живот, ещё два часа назад бывший совершенно плоским, теперь выпирал вверх, как тугой надутый мяч. Она слегка вздрогнула всем телом и резко вздохнула. «Как сильно ты хочешь в туалет?» — спросила я. «Не помню, когда последний раз так хотелось» — ответила Анаит. — «В тот вечер не так хотелось». Прошло ещё минут двадцать. Анаит постоянно ёрзала, не могла сидеть на месте. В конце концов, она встала со словами, что ужасно хочет в туалет, и просмотр телепередач уже не может отвлечь её от мочевого пузыря, просящего пощады. Когда она встала, то выпуклость низа её живота очень сильно выпирала даже сквозь одежду.

Я попросила ее снять ткань и теперь показать мне свой переполненный мочевой пузырь, чтобы посмотреть, как она выглядит по сравнению с беременными. Она нехотя выполнила мою просьбу. То, что я увидела, потрясло меня и на всю жизнь запало в память. Стройное, худое, грациозное и наверное сексуальное тело этой девушки, похожей на гладильную доску, украшал сильно выпирающий шар внизу живота. После неё я была как плюшевая игрушка, и то мне не удавалось.. Грейпфрут мочевого пузыря резко очерчен на её худом теле, круто выпирая вверх над лобком, упирался в выступающие косточки бёдер по бокам, а наверху терялся где-то выше пупка.

Возбуждающее, интересное, незабываемое зрелище. Анаит заявила, что ужасно хочет, как по-русски говорят, ссать, для неё критична уже каждая минута, и ее мочевой пузырь разорвёт сейчас на части, если она не поссыт хоте немного, хоть капельку. Я сказала, что не хочу так. Я утешила её, что осталось потерпеть до круглого часа, как договаривались и как сделала я, еще немного. Ей хотелось перещеголять меня на два часа. Надо сказать, что я после нововыпитого и остатков первого уже по второму разу захотела писать, а у Анаит не было ещё и одного раза.

Видимо, она могла думать уже только о своём мочевом вместилище, кричащим о помощи. Предположительно, её уретра постоянно вздрагивала для напряжения, немела и сжималась. Анаит между тем стала дышать мелко и часто, и это дыхание похоже, было уже не от возбуждения, но от боли. «Я больше не могу удерживаться, хочу сцать, ужасно хочу сцать, просто ужасно хочу сцать, мой пузырь раздулся так, что, по-моему, живот упирается в диафрагму и не даёт мне дышать», — прерывисто прошептала пересохшими губами Анаит.

Я ещё не знала, во что она будет писать. До двора она точно не дойдёт, описается сразу на лестнице. Поэтому я увидела и схватила стоящую на антресолях трехлитровую банку. Анаит ошарашено посмотрела не меня, со смыслом: «Ты, возможно, переоцениваешь меня, столько литров я точно не держу сейчас при всём этом желании.» Но ничего другого не было, а банки как раз хватало с запасом. Другая банка была литровая, её бы точно не хватило.

Она стояла почти обнаженная у кровати, спустила давно уже расстёгнутые в ширинке джинсы, её худые руки зажимали места промежности, а между ними выпирал милый холмик переполненного мочевого пузыря. «Пожалуйста, быстрее, дай мне!!!», — судорожно прошептала она.

— была уже ночь, и мы не хотели разбудить соседей или хозяев, а в доме с тонкими стенками была сильная слышимость. Анаит стояла пританцовывая, и то ли громко вздыхала, то ли всхлипывала. Я быстро схватила ленту и замерила, насколько выпирает ее пузырь по сравнению с обычным затягом джинс. Размер ее выпуклости оказался одиннадцать сантиметров! В ответ я разрешила её помять мой пузырь, который уже наполнился по второму разу. Мой был мягкий, а какой же он у неё был твердый! Он был раздут у неё по форме шара и как мячик внутри перемещался.

Перед этим Анаит взмолилась: «Всё! Не могу! Не могу больше! (и дальше что-то по-кавказски)», — и сжав зубы стала издавать звуки «с-с-с-с-с». «Давай, быстрее, пока у тебя не полилось само» — сказала ей я. И вот горлышко трёхлитровой банки уже было приставлено к её письке, она, смущаясь, повернулась было ко мне сначала попой. Я сразу вспомнила анекдот про мужчин, у которых член не влезает в горло трёхлитровой банки и как при этом быть женщине.

Мы выбрали удобное положение, чтобы ничего не пролить и не набрызгать. Она села на край кровати, широко расставив ноги и упёршись на кровать руками за своей спиной. Я подставила горлышко банки к ее письке. «Давай», — повторила я. «Давай!» Мне было невероятно интересно, когда такая тонкая, как она, вдруг записает огромной струей, как фонтан». Тем не менее, прошло ещё секунд десять, и только тогда из ее невидимого отверстия закапали первые капельки. Наверное, её сфинктеры сжимали уретру в течение нескольких часов с такой силой, что теперь по привычке не хотели расслабиться и разжаться.

Капельки сочились примерно секунд пять, а затем (чего уж нам было скрывать между собой) из её письки полилась тонкая свистящая струйка. Процесс мочеиспускания начался. Она придвинула горлышко банки поближе к нужной своей области. И в следующее мгновенье из отверстия вырвалась огромная шипящая струя.

Анаит уже тряслась от смеха от смущения над собой и от происходящего Я тоже захихикала. Анаит писала так шумно, как кошки скребутся. Красивое лицо Анаит выражало одновременно красноту, удивление, и наслаждение, как от оргазма. Я уже видела её писательную дырочку, расширившуюся до ширины пальца и выдавившуюся вперед от невероятного напора.. При этом струя стала похожей на струю из-под крана, открытого на полный напор, а звук был громким и шипящим. Я бы тоже такое сделала, но меня хватило бы только секунд за пять-десять.

Струя не ослабевала, и спустя опять же примерно минуту мочеиспускание прекратилось. Затем она в наслаждении и смеясь взвесила на руках банку, заполненную горячей прозрачной мочой, от которой теперь было пусто её тело, и поставила рядом с моей, полной на две трети. Мы обе захлопали в ладоши. Уровень её мочи в широкой банке был выше моей узкой, Анаит накопила почти полтора литра от трёх, примерно 1400 миллилитров!

Затем, чтобы не быть в долгу, я тоже пописала ещё раз, но на этот раз выпустила из себя четь больше чем 500 миллилитров, опять спрятавшись за ширму. Перед этим Анаит дразнила меня, словно младшую сестру, надо сказать, что у неё это хорошо получилось. Мы влили всё в одну банку. Я вылила первую банку, но трёхлитровая была всё неполная. Анаит поняла намёк. Когда прошло уже минут десять-двадцать не знаю, Анаит пописала ещё раз, наполнив банку ровно до 3 литров. Итого, 1100 миллилитров моих и 1900 миллилитров её. В темноте я вынесла банку и вылила в туалет.

«Тебе понравилось?» — спросила Анаит, открывая закрытое от шума окно для прохлады и проветривания.

«За весь отпуск ещё не было мне так интересно» — ответила я, и это была полная правда. Я пошла в свою комнату и ещё 3 раза уже по-обычному ходила в туалет, жмурясь от удовольствия. После этого мы договорились побаловаться ещё чем-то другим, поеданием абрикосов, дальностью заплыва на море, подпрыгиванием вверх и пр., и опять Анаит меня опережала. Особенно притискивание сквозь щель забора меня подвело. А с пузырём мне понравилось.

Feb
02

Я приехала в Америку несколько лет назад. Еще когда мне было 8 лет, и я оставалась одна дома, мне нравилось пить по больше воды и потом писать в баночку чтоб сравнить. Об этом увлечении я забыла через год — думала переросла. Но в 12 лет я нечаянно пописала в в постель. Не смогла забыть это чуство теплоты и влажности между ног и на попке. Но всегда стеснялась об этом вспоминать.
И вот как-то раз, уже в Америке, я решыла поставить експеримент.

Все было подстроено идеально, так как ночь я должна была провести дома у подружки,так что никто из взрослых не смог бы меня наблюдать (чего я очень стыдилась). Експеримент, вообщем, заключался в том, чтоб протерпеть от первого до последнего урока и пописать уже дома у подружки. К нещастью, я не сдержалась и сходила в туалет на переменке. Но это не важно…

Последний урок был английский, и длился он 90 минут. перед тем за ланчем я сьела апельсин (что характерно для меня) и выпила пол литра газировки. Так что когда за мной приехала подружка на машыне, в моем мочевом пузыре уже что-то было. Доехали без приключений. Я уже забыла о своей бредовой идее терпеть, и так как не думала о «пи-пи» совсем, то не заметила как подкрался вечер (а за день мы сней выпили достаточно + бутылку вина которую сперли у её старшего брата). Легла спать как обычно… Спали с подружкой в одной комнате на двухярусной кровати.

Ближе к утру (часа примерно в 3-4)я почуствовала призыв, но встать не решалась — была слишком сонной чтоб об этом думать. Но вскоре я почуствовала что терпеть больше не могу и начала крутится. Посмотрела на часы — было уже пол пятого. Ну что ж, подумала я — птерплю уже до утра — нельзя же Тарин (подружку) разбудить. Как ни странно, но лежание не только не помогало терпеть, но и усиливало страдания (не такие еще сильные, как оказалось). Чтоб стало легче, я засунула руку между ног, и стиснула бедра, так как поняла, что могу пустить струйку в постель, и потом ой, как стыдно будет вставать с утра влажной.

Вдруг странное чуство охватило меня: «ах, как же это приятно» подумала я и помасировала промежность. По видимому, мой клитор выпирал, так как стал очень чуствителен. Я продолжала масировать, и едва сдержывала себя от постанывания. Так хотелось раздвинуть ноги и пописать сквозь пальцы… но — нельзя….

К половине шестого я немножко расслабилась и задремала, а в 6.40 Тарин меня разбудила и сказала что опаздываем в школу (вчера был четверг). Я никогда раньше в школу не опаздывала, и не могла позволить ей опоздать изза меня, поэтому, быстро вскочила и побежала в ванную. «надень купальник, — крикнула мне подруга, — Не забудь, мы же после школы едем в басейн. Сразу!» Ну да… ведь мы собирались.

К тому времени, любое желание шодить в туалет забылось — не до того было. Но после такой ночи, когда я надела колготки и застегнула джынсы, то почуствовала легкое давление внизу жывота. «Прекрасная возможность осуществить вчерашнюю затею», — решыла я и как ни в чем ни бывало, поехала с Тарин в школу на автобусе. Ехать было далековато, и к концу поездки, мой мочевой ощущал все изгибы на дороге (вроде не так их много в США).

Первым уроком была астрономия. 90 минут, как всегда. К концу урока, я сидела тесно сжымая ноги, ведь не ходила по-маленькому со вчерашнего. Прозвенел звонок, и мне удалось размять ноги, по пути к кабинету алгебры. Я была ужастно голодна, и мой желудок болел больше чем мочевой пузырь, поэтому, я сьела свой преславутый апельсин.

Вроде не все так плохо, но вдруг… я увидела мальчика, который мне очень нравился, но я не могла найти повода поговорить с ним. Он как раз покупал Кока-Колу из автомата. Я подошла к нему с надеждой что представится возможность перекинутся несколькими словечками, но вместо того он уступил мне очередь к автомату. Так и быть, пришлось покупать спортивный напиток…

Прозвенел звонок, и я так и не успела пообщатся с Эриком. Пришлось ити на ненависную алгебру!
Как раз в тот день, учитель решыл дать нам кучу задач для самостоятельной работы, и я так погрузилась в них, что не заметила как начала пить воду, ибо во рту все пересохло от волнения. Столько стресса в одно-то утро!

Вдруг резкая боль пронзила весь мой жывот! Я-то привыкла сдержыватся, так что мой мочевой пузырь сделался эластичным, и я не очень обращала внимания на призыв пописять, хотя терпела ужастно уже с астрономии.

И тут началось: в глазах потемнело, и как бутто лиш какие-то проблески иногда вспыхивали. Я не могла зажать руку между ног, как ночью, иначе все бы догадались в чем дело. Я была одета в джынсы и длинную серую блузку (хиппи-стайл, хоть это было всего пару лет назад), которая закрывала ягодицы.

«Еще пол часа до конца» — подумала я, но почуствовала, как промежность постепенно увлажняется. Ну все!

Пришлось встать и медлинными шажками подойти к учителю и опросится выйти. Он посмотрел на меня с сожалением и сказал:»ну иди». Я пошла. Сначало быстро, но поняла что так не дотерпеть, потому шла маленькими шажками стараясь выглядеть как ни вчем ни бывало. К туалету надо было ити на первый этаж и через коридор, потому в моэй голове все время крутилось:»Не дотерплю, пущу струйку…»

Но вот он, туалет! Я вбежала в него, зашла в кабинку, закрыла дверь и сразу же мысль «ну вот, наконец выписяюсь» так ударила мне в голову, что я не заметила как начала «выписиватся» не расстегнув еще даже джынсы. «Как хорошо…»

Но все хорошее кончается, я сообразила, что не стоит сливать водичку в штанишки, и стала расстегивать пояс одной рукой, другой зажав письку, чтоб та не выкидывала больше номеров. Спустив штаны, я с облегшением подумала: ну вот, осталось снять трусики и устроится мокрой попкой на холодном сидении… О нет! Долбаный купальник (закрытый к тому же)… да ничего, просто отодвину полоску материи в сторону… — ураганом понеслись мысли в моей голове.

И вдруг я заметила… как вы думаете что? С утра в суете, я надела купальник на колготки! Небыло ни силы терпеть больше, ни времени полностю раздеватся. Я уже пускала ручайки в джынсы, мирно лежашие спущеные до щиколотки.

С огромным усилием я смогла остановить себя, раздется догола, но на унитаз сесть так и не успела, поэтому сделала лужыцу напол, голышем.

В конце пришлось завернуть мокрый купальник в курточку, которую таскала за собой по привычке (я ведь мерзавка — девушка которая всегда мерзнет!), надевать обратно влажные колготки и джынсы и ити назад в клас, прикрывая длинной блузкой мокрое пятно на попке.

«Знаыешь, Тарин, я наверное не поеду сегодня в бассейн — домой поеду. Что-то самочуствие плохое.» — отмахнулась я от подружки в конце учебного дня.

Feb
02

Так уж получилось, что один год мне пришлось проработать учителем математики в своей бывшей школе. Мне дали 8-е и 9-е классы – самый проблемный возраст. Ученики по большей части были пустые, туповатые и совсем не заинтересованные в учёбе. Но, признаться честно, среди них было довольно много симпатичных мальчиков, некоторые выглядели старше своих лет. Особенно мне нравился Герман из 9-го «А»: высокий, широкого сложения, голубоглазый, светлые волосы собраны в маленький хвостик (как выяснилось позже, он начал отращивать волосы только в этом году). На лице у него уже пробивалась рыжеватая щетина, голос был очень низким. В общем, в 14 лет половое созревание у этого мальчика, похоже, уже было на стадии завершения.

Герман был из тех, кого называют «обаятельными двоечниками», «обаятельными хулиганами»: он мог натворить что угодно, не выучить урока, однако ни у одной учительницы, даже у самой строгой, не хватало духа наказать его. Выигрышная внешность, светлые волосы, прекрасная улыбка делали своё дело. И Герман привык к такому отношению, расслабился, ни во что не ставил преподавательниц. С учителями-мужчинами он, правда, ничего подобного не позволял себе делать – видимо, уважал – но их в школе было только трое, и поэтому простора для хулиганства и ничегонеделания у Германа было предостаточно.

Однако я не собиралась потакать этому пусть и красивому, но наглому мальчишке. Во-первых, потому что у меня характер не слишком мягок, и, во-вторых, в отличие от коллег, которые просто умилялись его противоречивым выходкам, у меня были особые виды на Германа. Мне хотелось совратить его.

Конечно, думалось мне, вряд ли Герман был девственником. Я постоянно видела его в окружении самых «крутых» девчонок, славящихся своей блядовитостью и постоянными пьянками и гулянками. Он и сам ежедневно вращался в тусовке малолетних пьянчуг – наверное, поэтому у него никогда не хватало времени, чтобы выучить уроки. Однако наверняка ни одна из этих соплячек даже не догадывалась о том, что, помимо неумелого минета и быстрого перепихона в подъезде, может преподнести женщина мужчине.

А ещё мне хотелось впервые опробовать на мальчике его возраста своё любимое предпочтение в сексе. Меня безумно заводило и заводит наблюдать за парнем, который нестерпимо хочет в туалет по-маленькому, и не разрешать ему опорожнять мочевой пузырь. Власть, элементы садизма (обожаю в такие моменты надавливать парню на живот) – вот что мне больше всего нравится. Однако я не знала, как вовлечь в это Германа и как, если всё получится, заставить его сохранить произошедшее в тайне.

Возможность неожиданно представилась мне в начале декабря. Проходя мимо раздевалки на первом этаже, я увидела, как Герман допивает там литровую бутылку пива. В голове мгновенно созрел хитроумный план. Через несколько минут прозвенит звонок, и парень, если не решит прогулять, побежит в класс. А сейчас у него мой урок – математика. В расписании он и у меня, и у 9-го «А» последний. Я попрошу Германа задержаться и наконец-то помучаю своего любимого ученика всласть…

Главной задачей сейчас выступало затащить Германа на урок. Я дождалась, пока он спрячет пустую бутылку, и как будто случайно вошла в раздевалку…

— Герман? Как хорошо, что я тебя встретила. Помоги мне, пожалуйста…

Я как раз собиралась перенести из библиотечного хранилища в класс пособия по алгебре – надо было потихоньку начинать готовить девятиклассников к экзамену. Мы поднялись на третий этаж и взяли каждый по стопке тоненьких белых книжечек. В тот момент, когда мы вошли в кабинет, прозвенел звонок. Я улыбнулась про себя.

— Спасибо тебе большое. Садись.

Герман занял своё место на «камчатке». В класс торопливо вошли несколько опоздавших. Я начала урок с того, что объявила 9-му «А» о самостоятельной работе, которую собиралась провести на следующем уроке. По классу пронёсся стон.

— Ну-ну, я и так вас жалела, давно уже ничего не писали. И к экзамену пора начинать готовиться.

Я стала вызывать ребят по одному к доске и разбирать примеры из последних двух тем. Соображали они еле-еле, и я в очередной раз подумала о том, какие сейчас тупые дети. Хотя, в моё время из всего класса нормально учились тоже человека два-три, в том числе я… Остальные прожигали жизнь. Если честно, я всегда им завидовала…

Примерно в середине урока я заметила, что Герман стал ёрзать на стуле – видимо, как минимум пол-литра пива уже «перебазировалось» в его мочевой пузырь. Подумав об этом, я почувствовала, что трусики мои намокли. Однако я собрала волю в кулак и продолжила разбирать пример вместе с самой красивой (но при этом ужасно глупой и вульгарной) девочкой 9-го «А».

Когда до конца урока осталось минут пять-семь, я вызвала Германа. К тому моменту он окончательно извертелся, однако разрешения выйти почему-то не попросил. Что-то мешало. Я дала ему нарочито сложное задание. У доски он вёл себя очень рассеянно, постоянно пытался сжать или скрестить ноги. Тело его била едва заметная дрожь. Я тоже едва ли не дрожала – от возбуждения. Наконец прозвенел звонок. В глазах Германа вспыхнула радость, однако я мигом остудила его пыл:

— Задержись. Надо закончить этот пример, а не то опять на «двойку» напишешь. Домашнее задание – повторять пройденное. Можете идти, — это уже классу.

Поняв, что в ближайшее время поссать не получится, Герман сник, глаза у него потухли, однако противиться он не посмел – знал, что спорить со мной бесполезно. Вздохнув, он снова повернулся к доске и невидящим взглядом уставился на написанное. Я стала объяснять ему решение, но нарочито медленно и многословно, чтобы протянуть время.

— Вера Дмитриевна, можно я на минутку отлучусь? – во взгляде явно читалась мольба.

— Да ведь немного уже осталось. Потерпи…

Последнюю фразу, не удержавшись, я произнесла с таинственной нотой. Герман втянул в себя воздух и снова скрестил подрагивающие ноги. Я представила, как он сейчас сдерживается изо всех сил, как раздут и переполнен его мочевой пузырь… Внизу у меня всё уже пылало. Я взглянула исподлобья на живот Германа. Форму его хорошо было видно – сегодня парень заправил футболку в джинсы. Обычно идеально плоский, сейчас живот моего любимого ученика сильно выпирал. Наверное, в его мочевом пузыре был уже почти литр. Литр пива!.. «Пивную» мочу всегда труднее сдержать, чем «обычную». Удивительно, что Герман до сих пор терпел. Я не без удовольствия заметила, что его живот был сильно затянут ремнём с «рокерской» пряжкой. Кстати, одевался этот парень очень красиво, так, как мне нравилось — в «неформальском» стиле. Сегодня на нём были светло-голубые джинсы, в которые, как уже упоминалось, была заправлена футболка (чёрная, с изображением какой-то группы), просторная чёрная рубашка с рукавами ¾ и «Гриндерсы».

Прозвенел звонок, ученики разбрелись по классам. В коридоре стало тихо. Герман честно пытался сосредоточиться на примере, однако у него не получалось. То, что говорила ему я, он явно не слышал. Внезапно он согнулся чуть ли не пополам, во взгляде у него промелькнуло отчаяние. Рука метнулась к ширинке.

— Всё, Вера Дмитриевна, больше не могу!

Джинсовая ткань между его пальцами намокла и потемнела. Я метнулась к двери, захлопнула её и повернула ключ. К тому моменту, когда я снова взглянула на Германа, его джинсы стали мокрыми уже до колен.

Не обращая более на меня внимания, парень подскочил к раковине, вытащил член и пустил с трудом удержанную струю. При этом с его губ сорвался стон. Я подглядывала ему через плечо и с трудом подавляла желание запустить руку в трусы. Наверное, если бы я только дотронулась до клитора, то сразу бы испытала оргазм.

Тем временем Герман закончил писать, застегнул мокрые джинсы и повернулся ко мне с каким-то затравленным видом. Наверное, ожидал, что я наброшусь на него с руганью. Вместо этого я нежно привлекла его в себе и поцеловала. Обалдевший парень даже не сразу ответил на мой поцелуй. Однако через несколько секунд он сориентировался, и его руки сомкнулись на моей талии. Он потерял всякий стыд, его не смущали уже даже собственные обоссанные джинсы!..

Мы целовались очень долго, и при этом руки Германа скользили по моим бёдрам, попе, мяли грудь. Я запустила ему руку под футболку и с удивлением отметила, что у него уже в 14 лет достаточно много волос на теле.

— Пойдём ко мне. Тебе нельзя в таком виде домой. А у меня есть похожие джинсы… — прошептала я Герману на ухо.

— А после займёмся чем-нибудь интересным… Да? – шепнул в ответ этот малолетний нахал.

— Да, — улыбнулась я.

— Только как я такой пойду? У меня штаны до колен мокрые.

— Сейчас уже начался урок, и в коридорах, надеюсь, никого нет. Ещё я дам тебе пакет с тетрадями на проверку, ты вроде как помогаешь мне его нести, — прикроешься им. А сама пойду сзади, хотя сзади, кстати, меньше видно, — сказала я, крутанув Германа на 180 градусов.

— О’кей.

Мы благополучно добрались до раздевалки, Герман забрал свою косуху и присел на скамеечку, ожидая меня. При этом он сильно сжал ноги.

Я жила в доме, который было видно из окон школы, и поэтому мой любимый ученик не успел замёрзнуть, пока мы шли. По пути я всё время озиралась, но никто из знакомых и, самое главное, учеников, к счастью, не увидел, как мы идём вместе ко мне в подъезд.

Дома я сразу забросила джинсы и трусы Германа в стиральную машину и отправилась наливать ему горячую ванну. Пока я хлопотала, мальчишка несколько раз успел ухватить меня за попу и за другие места. Я диву давалась его наглости. Всё-таки я его учительница, пусть и «расколовшаяся», плюс на десять лет старше… Однако всё это мне безумно нравилось и возбуждало.

Наконец Герман разделся и залез в ванну. Сделал он это очень быстро – наверное, всё-таки немного стеснялся – но я успела заметить, какие у него красивые бёдра и попка. Из пены он выглянул уже с искрящимся и хитрым взглядом.

— Можно теперь на «ты»? – улыбаясь, спросил он.

— Когда наедине – да. И, надеюсь, ты сохранишь в тайне всё, что сегодня произошло и… должно произойти. – я откупорила и подала ему бутылку пива. Надо, чтобы мочевой пузырь у него снова наполнился.

— Конечно-конечно, — захихикал этот наглец. Однако я не испугалась. Всё равно ему никто не поверит: репутация у меня идеальная.

Я стала на колени и поцеловала Германа в мокрые губы. Он обнял меня мыльной рукой и, не отрываясь от поцелуя, потянул к себе. Меня, конечно, подмывало залезть к нему в ванну, однако я всё-таки уже составила совсем другой план.

Я пошла в комнату, чтобы не смущать его. Минут через двадцать Герман пришёл ко мне, завёрнутый в полотенце. Он распустил свои светлые волосы (оказалось, они отросли у него уже почти до плеч, в школе Герман никогда не развязывал хвост) и выглядел безумно соблазнительно. Полотенце пониже пояса выразительно оттопыривалось. Неожиданно парень скинул его и предстал передо мной во всей своей юной красе. Прежде чем он завалил меня на кровать, я отметила, что тело у него почти такое же волосатое, как у взрослого мужчины…

… Герман оказался просто неутомимым. Я испытала несколько оргазмов, а он запачкал своей спермой всю простыню. Через полчаса после того, как мы оказались в постели, Герман снова захотел писать, и я оторвалась, изо всех сил нажимая ему на мочевой пузырь. Парень стонал, корчился (чем ещё сильнее раззадоривал меня), однако не пошёл в туалет, пока я ему не разрешила.

Ушёл он от меня часов в шесть, когда за окнами уже стояла темень. Я дала ему свои голубые джинсы, в которые он еле влез, и пообещала завтра вернуть его одежду. На прощание Герман поцеловал меня глубоким поцелуем (от которого подкашивались ноги) и прихватил за писю. Я чуть было не крикнула, что не хочу его отпускать…

Мы встречались с ним до конца года (и иногда я мучила его мочевой пузырь), а летом, после окончания экзаменов, я нашла себе другую работу. Германа встречаю на улице частенько. Он всё время таинственно улыбается мне…

, ,